Шрифт:
Райан
Запах раздевалки после двухчасовой тренировки въелся в кожу так сильно, кажется, я пах им даже во сне: смесь дешевого дезодоранта, хлорки, мокрой кожи и высохшего пота. Парни шумно галдели у шкафчиков, обсуждая утренний инцидент с тренером, но я сидел в самом углу, тупо уставившись на свои коньки.
Шнурки перекрутились, пальцы на руках онемели от холода и нагрузок. Внутри стояла звонкая, злая пустота.
— Эй, Капитан, ты сегодня катался как сонная муха, — бросил наш защитник Марк, проходя мимо и хлопая меня полотенцем по плечу. — Тренер чуть не сорвал голос на третьем периоде. Если так пойдет дальше на отборочных, скамья запасных станет нашим постоянным домом.
— Заткнись, Марк, — процедил я сквозь зубы, не поднимая головы.
Марк только усмехнулся и скрылся в душевой. Он был прав, и от этого бесило еще сильнее. Но причиной моей рассеянности был вовсе не недосып или тяжелая тактика.
Причиной была она. Та девчонка с камерой на трибунах.
Я видел ее и раньше пару раз — она мелькала на трибунах с громоздким объективом, всегда держалась обособленно, не улыбалась местным репортерам и вечно делала вид, что ей до безумия скучно. Но сегодня, когда наши взгляды пересеклись через стекло, меня будто ударило током. В ее карих глазах не было праздного любопытства. Там читалось понимание. Словно она знала наперед все мои ошибки, все ночные тренировки, когда сводит икры от судорог, и весь тот груз ответственности, который давил на плечи похлеще любого силового приема.
Я с силой дернул шнурок, затягивая узел до боли в пальцах.
— Черт, — выругался я в пустоту.
Мне не нужны были лишние глаза. В моей жизни всё было расписано по минутам: учеба, тренировки, контракт, который маячил где-то в перспективе, и ожидания отца, который сам в прошлом был профессиональным игроком. Личные привязанности, особенно с девчонками, которые крутятся вокруг команды, всегда приносили только проблемы. Они отвлекают. Они требуют внимания, которого у меня просто не было.
Я поднялся, закинул сумку на плечо и толкнул тяжелую дверь, ведущую в коридор. Я шел по узкому проходу, надеясь как можно быстрее добраться до выхода на улицу, где морозный воздух должен был остудить раскаленную голову.
Но у поворота к служебному выходу, прислонившись спиной к беленой стене и ковыряясь в настройках своего чертова фотоаппарата, стояла она.
Остановиться было бы самым разумным решением. Пройти мимо, сделать вид, что мы незнакомцы. Но мои ноги, словно налитые свинцом, сами собой замедлили шаг.
— Не лучший ракурс для обложки студенческой газеты, — раздался ее голос неожиданно тихо.
Я замер, чувствуя, как внутри все напряглось до предела. Габриэла подняла голову, и наши взгляды снова сошлись, только теперь между нами не было разделяющего льда и защитного стекла. Только узкий, пахнущий сыростью коридор и тишина, от которой почему-то закладывало уши.
Глава 3. Побочный эффект
Габриэла
Я замерла, чувствуя, как объектив камеры в моих руках внезапно стал тяжелым, как кусок свинца. Райан остановился в шаге от меня. В полумраке служебного коридора он казался еще выше, еще массивнее, а запах его кожи — смесь морозной свежести, пота и дорогого парфюма — мгновенно заполнил всё пространство вокруг.
— Прости? — выдавила я, стараясь сделать голос как можно более ровным, хотя сердце уже колотилось где-то в районе ребер.
Райан не улыбался. Его серые глаза изучали мое лицо так внимательно, будто он пытался расшифровать сложнейшую комбинацию соперника перед вбрасыванием.
— Я говорю, ты сегодня слишком усердно пыталась поймать мой самый худший ракурс, Габи, — произнес он низким, чуть хриплым после тренировки голосом. Он сделал еще один шаг ближе. Так близко, что мне пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Зачем тебе это? Редакции нужны эффектные голы и радостные лица после победы, а не разбитый капитан.
Я опустила камеру на ремне, но отступать не стала. Принципы — это моя броня, и сбегать первой я не собиралась.
— Твоя редакция видит только фасад, Райан, — парировала я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Им нужна красивая обертка. А мне интересна правда. И на твоем лице сегодня была именно она. Неподдельная, уставшая правда. Разве это запрещено?
Райан на секунду прикрыл глаза, тяжело выдохнув. В этом выдохе слышалось столько напряжения, что мне на миг стало не по себе. Я ведь действительно залезла туда, куда посторонним вход был заказан. Но вместо того, чтобы отчитать меня или молча обойти стороной, как он делал всегда с журналистами, Райан вдруг горько и коротко усмехнулся.
— Правда бывает разная, Габи. И иногда от нее слишком сильно жжет глаза, — тихо ответил он, а затем обошел меня и направился к выходу в ноябрьский вечер.
Я осталась стоять в пустом коридоре, глядя ему вслед. В груди странно и болезненно пульсировало. Я еще не знала, во что ввязываюсь, но отчетливо понимала: этот парень станет моей самой сложной и опасной историей.
Глава 4. За пределами площадки
Райан
Холодный воздух ударил в лицо, как пощечина, но внутри меня всё еще полыхало.