Шрифт:
Райан на льду выглядел иначе. Тяжелые тренировки, ледяная крошка из-под коньков, крики тренера — всё это казалось декорациями к фильму, в котором мы теперь играли по совершенно новым, тайным правилам. Когда он проезжал мимо трибуны во время паузы, его взгляд скользнул по мне — мимолетно, едва заметно для окружающих, но уголки его губ чуть дрогнули в знакомой усмешке.
Сердечный ритм сбился, но я тут же заставила себя поднять камеру. Фокус. Затвор. Щелк.
На экранчике высветилось его лицо — сосредоточенное, жесткое, но я-то знала, что скрывается за этой броней. Знала, какими горячими бывают его ладони и как охрипшим голос становится в те моменты, когда он шепчет мое имя в темноте.
— Эй, Габс! Ты чего сегодня такая одухотворенная? — раздался за спиной бодрый голос Марка, нашего спортивного обозревателя. Я едва не выронила камеру от неожиданности.
Марк плюхнулся на соседнее сиденье, ставя рядом стакан с остывшим американо. Его глаза цепко скользнули по моему лицу, а затем переметнулись на экран фотоаппарата, где как раз застыл крупный план Райана.
Я быстро смахнула кадр назад, стараясь не показать вида, как внутри всё похолодело.
— Просто удачный свет, Марк, — процедила я, стараясь сделать голос максимально равнодушным. — Задание редакции: побольше динамики с капитаном. Ты же знаешь, он лицо команды.
Марк хмыкнул, подозрительно прищурившись, но развивать тему не стал. Однако этот короткий диалог оставил неприятный осадок. Наша иллюзия безопасности была хрупкой, как первый ноябрьский лед. Стоило кому-то присмотреться чуть внимательнее — и вся наша конспирация полетела бы к чертям.
Глава 11. Невидимая петля
Райан
После утренней ледовой сессии я валился с ног. Мышцы горели тупой, привычной болью, но в груди вместо обычной пустоты теперь жило странное, непривычное тепло. Я думал о ней. О том, как ее пальцы путались в моих волосах, о ее тихом дыхании в темноте тренерской и о том, как дико и одновременно правильно было делить с ней этот мир.
Но стоило мне зайти в раздевалку, как иллюзия уюта испарилась, сметенная реальностью.
Отец ждал меня прямо возле моего шкафчика. На нем было дорогое пальто, совершенно неуместное в этом пропахшем хлоркой и потом помещении, а на лице застыло выражение глубокого разоблачения.
— Тренер звонил мне полчаса назад, Райан, — начал он тихо, но в этом тихом голосе звенела сталь, знакомая мне с детства. — Говорит, твоя статистика на последних двух тренировках поползла вниз. Ты отвлекаешься. И скауты из молодежной сборной тоже замечают, что ты стал слишком... рассеянным.
Я замер, сжимая в руке спортивную сумку так, что побелели костяшки пальцев.
— Я выкладываюсь на льду на сто процентов, пап, — выдавил я через силу.
— Этого мало, когда речь идет о твоем будущем! — отец сделал шаг ближе, понизив голос до шипения. — Я отдал всю жизнь на то, чтобы ты играл в высшей лиге. И если какая-то девчонка с фотоаппаратом, которая околачивается у бортиков, станет помехой на твоем пути... поверь мне, я найду способ сделать так, чтобы ее аккредитация испарилась к концу недели.
У меня внутри будто взорвалась светошумовая граната. Кровь прилила к голове с такой силой, в ушах зазвенело.
— Только попробуй сунуться к ней, — прорычал я, шагнув к отцу так близко, что он впервые за долгое время отступил на полшага назад. В моих глазах плескалась такая ярость, что возразить ему было нечего.
Отец поджал губы, поправил воротник пальто и бросил напоследок:
— Думай головой, капитан. Время идет. И выбор за тобой.
Он развернулся и вышел, оставив меня одного в гудящей тишине раздевалки. Я опустился на скамью, закрыв лицо руками. Я понял страшную вещь: отец не шутил. И чем дольше мы будем прятаться, тем сильнее будет удар, когда они все узнают.
Глава 12. Тревожные тени
Габриэла
Осенний вечер опустился на город быстро, заливая улицы грязно-желтым светом уличных фонарей. Я сидела за своим рабочим столом в редакции, монотонно щелкая мышкой и отбирая кадры для утреннего выпуска. На мониторе сменялись лица игроков: задорный смех Марка, сосредоточенная гримаса защитника, и снова он — Райан.
На этих снимках он выглядел непривычно хмурым. Даже через объектив чувствовалось то напряжение, которое он носил в себе, словно невидимый груз.
Телефон на столе тихо завибрировал. Я бросила взгляд на экран — от Райана.
«Свободна через полчаса? Встретимся у служебного входа».
Коротко. Без лишних нежностей. Но в этом приказе сквозила такая тревога, что у меня внутри неприятно завязался узел.
— Габс, ты до сих пор здесь? — шеф заглянул из-за перегородки, потирая затекшую шею. — Закругляйся давай. Руководство арены прислало циркуляр: усиливают пропускной режим для прессы. Спортивные функционеры хотят абсолютной изоляции команды перед отборочным туром. Никаких лишних людей в коридорах.