Для Джайлса — почти невозможно.

— Сейчас я это прекращу, — сказала Баффи, выводя его из задумчивости.

— Баффи, спокойнее. Это всего лишь представление. — Корделия махнула ей рукой, призывая сесть. — Притворяются, понимаешь?

— Все притворяются? — спросил Ксандр громко. — Что ж, Кор, ты в этом разбираешься.

— Верно, Ксандр. Разбираюсь.

Ксандр волновался и даже слегка тревожился. Он замолчал и только прихлебывал свой подлинный лимонад.

Баффи вздрогнула, глядя на беднягу в колодках на сцене. В него попало что-то еще, кажется, пивная банка, и он вскрикнул от боли и обмяк. Его голова в деревянном ярме дернулась назад, и было очень похоже, что он сломал себе шею.

Публика взвыла от смеха.

— Ну, это уж слишком! — объявила Баффи, вскакивая на ноги.

— Сядь, ты, впереди! — заорали сзади.

Она стала пробираться к проходу.

— Да здравствует король! — загремели громкоговорители. — Да здравствует король Ричард Львиное Сердце!

При этих словах на арену вылетели двенадцать всадников в бархатных плащах и шлемах с перьями и с грохотом окружили телегу. Они сидели на огромных конях гнедой масти, и пыль из-под конских копыт полностью скрыла человека на телеге.

— Дорогу королю! — крикнул другой голос, уже знакомый Баффи. Это был Робин Гуд.

— Сядь! — закричал кто-то на Баффи.

Ангел потянул ее за руку.

— Телегу увезли, — показал он. — Наверное, за сце-ной его вытащат из этой упряжи.

— Да сядь же!

Она сделала глубокий вдох и села.

— Это была пивная банка. Судя по всему, полная. '

— Он наверняка обложен ватой. Уверен, что его подготовили.

Взревели фанфары, и всадники разошлись по углам арены, потом выстроились в круг и пошли галопом.

— Теперь я знаю, как отдыхали ребята, жившие в средние века, — сказал Ксандр. — А может, эти рыцари просто ковбои, у которых сегодня выходной.

Всадники выстроились двумя рядами. Снова прозвучали фанфары, и на арену рысцой выехал рыцарь в сверкающей серебристой броне и с золотой короной на шлеме. Он был окружен мальчиками и девочками, сидевшими на пони и бросавшими в воздух лепестки роз.

Фанфары взорвались. По рядам трибун пошли люди в красных и голубых рубашках и леггинсах, они размахивали руками и призывали публику кричать: «Да здравствует король!»

— Да здравствует король! — крикнул Ксандр. — Элвис, мы тебя любим!

На поле свита подвела короля Ричарда к помосту. Он картинно повернулся в седле и оглянулся назад.

Из ворот высунул нос ослик и внимательно осмотрел толпу. Потом он робко двинулся на арену.

На ослике сидел парень лет шестнадцати или семнадцати, одетый в костюм шута, сшитый из красных и синих лоскутков, на его колпаке позванивали бубенчики.

У Баффи перехватило дыхание. Это был тот мальчик, который подглядывал за ней и Корделией. Ну, не совсем подглядывал.

Ослик разогнался, потом рывком остановился, склонил голову и изо всех сил поддал задними ногами. Это внезапное движение, очевидно, застало мальчика врасплох, потому что он перевалился через голову ослика и тяжело плюхнулся на землю.

Толпа заревела от восторга. Полетел град гнилых помидоров.

Баффи затошнило. Она глянула на Иву — ей это совсем не нравилось. Озу тоже. Корделия что-то перебирала у себя в сумке, а Ксандр отставил свой лимонад и смотрел на сцену с отвращением.

Шут поднялся и медленно заковылял к помосту, где всадники слезали с лошадей и поднимались на платформу. Каждый рыцарь остановился у своего сиденья без спинки. Когда к ним присоединился король Ричард, они все поклонились.

— Где Роланд, мой никчемный дурак? — вопросил Ричард. К его одежде был прикреплен микрофон.

— Я здесь, мой король, я иду! — отозвался шут, тоже говоривший в микрофон.

— Видишь? Это просто представление, — заверил Ангел Баффи.

— Ах ты негодяй! Ах ты презренный шут!

Роланд попытался забраться на сцену, но он был слишком маленького роста и не сумел даже закинуть ногу на помост. Под хохот зрителей он сделал вторую попытку.

— Залезай немедленно, или, предупреждаю, и для тебя найдется колодка! — крикнул Ричард.

— Солодка? — переспросила Баффи у Ангела.

— Колодка. Как на том парне, что был на телеге. Это древнее наказание. — Ангел потер шею. — Очень больно.

У Баффи глаза расширились:

— Ты тоже?

— За пьянство в общественном месте, — сконфу-женно пояснил Ангел.

— Кстати о пьянстве: где мой Куратор? — спросила Баффи, оглядываясь.

Ярмарка кипела вокруг Джайлса и его спутников. Детишки в шапках Питера Пэна и с цветами в волосах вопили от восторга, шныряя под ногами у взрослых. Статные молодые женщины в средневековых одеждах — кольчужный верх купальника, меховой саронг — пробегали мимо них. Кто-то с плейером, кто-то с арфой. Издали донеслись ритмичные звуки танца. В другое время это могло бы даже вызвать у Джайлса ностальгию.