Но не сейчас. Сейчас он почти не замечал творящийся вокруг пандемониум. Рядом с ним шел, сгорбившись и спотыкаясь, Джейми Андерсон, и Джайлс мельком подумал, каково это — потерять ребенка. Более того, ребенок сам решил тебя покинуть, сбежать, а тебе надо жить дальше, не зная даже, выжил он или погиб в одиночестве.

У Джайлса детей не было, но он считал, что имеет некоторое понятие о том, что переживает Джейми. И в глубине души его даже была какая-то извращенная радость из-за того, что ему не дано понять этого лучше.

— Это конец, Руперт, — говорил Джейми, когда они отходили от киоска — Андерсон с чашкой кофе, а Джайлс с совершенно отвратительным чаем с пряностями. Его омерзительный запах напомнил Джайлсу лавандовые соли для ванны в бабушкином флаконе резного хрусталя. — Я дошел до точки. В ближайший понедельник меня уволят.

— Может быть, еще не все потеряно, — сказал Джайлс.

Но он совсем не был в этом уверен.

Может, само время их знакомства создало между ними что-то вроде дружбы. Дженни Кэлендар погибла совсем недавно, и Джайлс был погружен в свое личное, глубоко спрятанное горе. И, слушая дрожащий голос офицера полиции, он думал о пропавшем сыне Джейми. И представлял себе, насколько было бы хуже не знать, жива Дженни или мертва. Если бы она просто однажды исчезла бесследно.

И все же даже сейчас Джайлс предпочел бы это твердой уверенности, что она не вернется никогда. По крайней мере, так он себе говорил. Очень легко уговорить себя, если твердо знаешь, что этого никогда не будет. Но он жил над Адовой Пастью, и Дженни погибла здесь. И можно надеяться. Молиться. Быть настолько одиноким, чтобы тебя искушало желание обратиться к рунам и чарам.

Пить.

Но Джайлс ушел от пьянства. В тот единственный раз, когда он напился в Саннидейле, Баффи так напугалась, что он поклялся себе никогда больше не распускаться. Куратор не может позволить себе роскоши искать выход в забвении.

Можно допустить, что это дозволено полицейскому офицеру вне службы. В Британии начальство Андерсона посмотрело бы на это сквозь пальцы, учитывая, что ему пришлось вынести. По крайней мере, в той Британии, которую Джайлс знал и любил и по которой так остро тосковал.

— Вы уверены, что можете идти? — осторожно спросил Джайлс.

— Нет, но я протрезвею. — Андерсон выглядел ужасно, и от него разило пивом. — Не могу поверить, что я это сделал. Понимаете, я себе заказал колу, а они принесли мне пива. И я подумал: «А почему бы и нет?» — Он отставил кофе и скривился. Наверное, кофе был таким же несъедобным, как чай. — Потом еще три пива, и прощай, моя нагрудная табличка.

— Вы просили колу, а получили пиво? — насторожился Джайлс.

Андерсон раскатисто засмеялся.

— Ага. Представление девятнадцатилетнего о pae. Я прослужил в полиции пятнадцать лет и выбросил все на помойку, потому что погнался за дешевизной паршивой кружки пива. И знаете что я вам скажу? Пиво было никудышное.

— В самом деле? — Джайлс показал рукой в сторону грязного пятачка, который служил автостоянкой. Андерсон уже согласился на предложение Джайлса отвезти его домой. А машину его потом кто-нибудь доставит, может быть, Корделия или Оз. — Очень жаль.

И он вылил чай на землю с мрачной удовлетворенной улыбкой.

Когда они выходили, билетер высунулся из киоска и посмотрел на Джайлса долгим взглядом, не говоря ни слова. Куратор обеспокоился и подумал, следовало ли оставлять здесь Баффи одну. Хотя не совсем одну. Она здесь с друзьями. И с Ангелом.

«И это вполне правильно», — сказал он себе твердо. Может быть, он единственный из всех понимал, что Ангел — это Ангел, а Анжелюс — это демон, который им овладел. И Анжелюс, а не Ангел был виноват в гибели единственной любви Джайлса. Не Ангел.

Джайлс снова и снова напоминал себе, что ему не пристало изображать из себя отца Баффи. Но, несмотря на ее силу и ее, можно так назвать, стойкость, она все равно была девчонкой, пережившей больше трагических моментов, чем дети ее возраста могли даже вообразить. Джайлс никогда не забудет ее беспомощный плач возле горящего склада, когда он так неразумно разъярился, решив уничтожить Анжелюса за убийство Дженни.

«Не оставляй меня! Я не смогу одна!»

Столько боли. Бедная, дорогая Баффи. Неудивительно, что она в прошлом году покинула Саннидейл.

И какой невероятно смелый поступок — ее возвращение.

Сидящему рядом человеку нужно хоть чуть-чуть ее храбрости, чтобы пережить собственный кошмар.

А билетер все смотрел ему вслед. Что-то было в нем не то. То ли он в гриме, то ли в какой-то маске. В общем, вид у него был какой-то... неправильный.

Джейми тяжело вздохнул, и Джайлс снова вернулся мыслями к своему другу. Они молча вышли на пыльную стоянку. Она была забита машинами всех типов, от полугрузовиков до отличного «ягуара», на котором Джайлс и сам был бы не прочь прокатиться. Жители Саннидейла отчаянно тянулись к развлечениям... или пытались отвлечься от очевидных проблем своего города. Не касаясь веры в сверхъестественное, все равно нетрудно было заметить, что у города проблем больше, чем положено. Но почти все взрослые закрывали на это глаза.