— Обещаю, Факи-ага, что об этом не будет ни слова, — сказал Ерден. — Пусть это останется только между нами.

Факир снова кивнул — уже коротко и устало — и на этот раз уже действительно повернулся, чтобы уйти, но не тем уверенным в себе купцом, что недавно пришёл на встречу минута в минуту с комендантом Дымчатого Перевала, а человеком, которому только что показали, во что именно ему обошёлся его двадцатилетний опыт не задавать лишних вопросов нанимателю.

Ерден смотрел вслед удаляющему караванщику, убирая с поверхности камня весов бумаги. В целом разговор с Факиром прошёл по его мнению так, как Ерден и планировал, — без криков, без открытых обвинений, с более-менее справедливым, на взгляд Ердена, исходом, если понятие справедливости вообще можно было как-то соотнести с этой ситуацией. Но тем не менее удовлетворения Ерден, увы, не ощущал — в мыслях была всё та же тяжесть, что накатывала на него при изучении документов, найденных Сербеком. Факир уходил свободным, но в то же время и опозоренным, а Торговый дом Ксеррат, который не будет даже указан в официальном документе, составлением которого придётся заняться заставе, вероятно, сразу после задержания груза начнёт обдумывать, как и каким путём провести следующий скрытый груз.

Ерден собрал Батыра и Джарггала в своём кабинете, уже не в общей комнате, где ранее до младших доводились приказы и указания — этот разговор уже никак не предназначался для протокола Айрил, и все присутствующие понимали это без объяснений, едва увидев, что Ерден запирает дверь на щеколду.

— Факир не стал спорить, опасения подтвердились, — сказал Ерден без предисловий, садясь за стол. — Это оружие для султаната Хорасат и прямой заказ Ксеррата в качестве нанимателя. Он не знал наверняка, но подозревал и не переспрашивал. Мы договорились, что наш протест будет оформлен как техническое нарушение — несоответствие дат в путевых записях каравана. Ни об оружии, ни об измене в документе не пишем.

Джарггал понимающе кивнул — он и раньше догадывался, к какому решению склонится Ерден, но услышать подтверждение вслух было совсем другим, нежели основываться на предположениях.

— А охрана? — спросил Батыр сразу, как человек, для которого сейчас важнее всего был физический расчёт сил, а не моральная сторона дела или оформление документов. — Те пятеро, о которых мне рассказал Джарггал, приставленные к отдельной телеге. Факир знает, чьи они?

— Он полагает, что это люди Ксеррата, — ответил Ерден. — Их я в протест я также не внесу — как по опасениям самого Факира, да и, признаться, по своему разумению тоже: их присутствие в документе не прибавит ему юридической значимости, зато может сорвать весь план, если они почувствуют, что происходит что-то, кроме обычного бюрократического недоразумения.

— То есть мы просто конфискуем груз, отправив его на склад, а этих пятерых не трогаем? — в голосе Батыра слышалось явное несогласие.

— Мы их не тронем, Батыр, только в том случае, если они сами не дадут повода, — сказал Ерден. — Если попробуют помешать изъятию телеги силой — тогда другое дело, и это уже по твоей части. Но провоцировать их раньше времени я также не намерен. Пятеро против пятнадцати твоих — не то соотношение, из-за которого я готов рисковать людьми, если можно обойтись без этого.

Батыр помолчал, обдумывая, потом коротко кивнул, судя по всему решение уже было принято комендантом и его дело — подготовиться к худшему варианту развития, а не спорить с ним.

— А когда изъятие? — спросил он.

— Завтра утром, — ответил Ерден. — Официально, при свидетелях со стороны каравана, с протоколом Айрил. Чем быстрее груз перейдёт под нашу опись, тем меньше времени у Ксеррата будет что-то предпринять.

— Значит, сегодня ночью и завтра на рассвете — самое опасное время, — сказал Батыр, уже мысленно пересчитывая посты. — Если Ксеррат узнает раньше нас, что мы намерены сделать, попытаются либо вывезти телегу тайком до утра, либо надавить силой прямо на изъятии.

— Вывезти не смогут — карантин, ворота на запоре, — заметил Джарггал. — А вот попытки использовать силу при изъятии исключать нельзя, особенно если у этих пятерых есть прямой приказ никому не отдавать груз и ни при каких условиях.

Ерден кивнул, его мысли укладывались в то же русло, что и у кхандца.

— Батыр, утром расставь людей так, чтобы усилить пост у весов — там будет происходить основная процедура. Но так чтобы воины с одной стороны были не на виду, а с другой — могли быстро оказаться рядом.

— Уже подумал об этом, Ерден, — ответил сразу же Батыр. — Кенже и ещё двоих поставлю на стене прямо над камнем весов, остальных — как вчера, рассредоточу, чтобы не было лишних подозрений. Если всё же дойдёт до силового сопротивления, я постараюсь дать вам с Айрил время уйти с бумагами в безопасное место. Но думаю, что бой — это уже крайний случай. Надеюсь всё обойдётся.

— Всё верно, — подтвердил Ерден. — Наша основная задача, чтобы официальный документ с опротестованием груза из-за нарушений был подписан и заверен раньше, чем кто-то успеет оспорить наши действия, в том числе и силой.

До этого сохранявший молчание Джарггал наконец заговорил — не о завтрашнем изъятии груза, а о том, что его тревожило больше.

— Ерден, Сербек сказал, что нашёл ещё три похожих дела за последние семь лет. На всех вроде как одна и та же метка. Такая же возможно, имеется и в документах груза в караване Факира. Ксеррат по всей видимости не в первый раз отправляет такие грузы и, наверное, не в последний.

Ерден согласился со старшим досмотрщиком, он уже немного думал об этом накануне вечером.