Шрифт:
— Гммм… — Дуня приподнялась было из-за стола, но вспомнив, что на ней широкое и длинное, на пару размеров больше, платье ведьмы, покраснела и уселась обратно. — Гммм…
Фимка смотрела истово и ждала ответа. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы поддержать свою репутацию и не обидеть тётку.
На подсказку Марыськи рассчитывать не приходилось — коза с заинтересованным видом разглядывала свои копытца и что-то негромко напевала.
— Гммм… — Дуня прочистила горло и решилась. — Я у вас совсем недавно. Еще не все усвоила. Мне нужно немного времени. Записи посмотреть. Подумать.
— И посмотри, матушка! И подумай! Я ж не тороплю. Только не откажи!
— Хорошо! — Дуня стукнула ладошкой по столу. — Я попробую помочь.
— Когда мне прийти?
— Да завтра с утра. — Марыська протопала к замершей тётке и чуть боднула её, поворачивая к дверям. — Хозяюшка как раз все приготовит. Верно говорю, хозяюшка?
— Верно… — пробормотала Дуня, запнувшись. Так быстро решить проблему она не рассчитывала, но не спорить же с коварной секретаршей при посторонних.
— У Фимы кила на руке? — спросила у козы, когда просительница ушла.
— Зачем на руке? На спине же. Горбик заметила? То килы повздувались.
— А руку почему прятала?
— В карман-то? Так кукиш небось скрутила. И про себя бормотала: «На тебе кукиш-мякиш».
– хихикнула Марыська.
— Зачем??
— Мало ли. Опасается. Вдруг ты тоже того… Изурочишь. Запуганы деревенские сильно. И есть отчего. Вон, Кулька играючи килы по воздуху насылает. А Надежду колдун одним взглядом попортил. Я ж тебе про нее говорила. Как вылечишь Фимку — сразу к Надежде пойдём. Жалко бабу. Но у ней случай посложнее будет. Колдун-то тот до сей поры в здравии. Сразу прочует, что его изурочь сняли! Притащится разбираться. Как пить дать притащится! Да мы его как надо встретим! Хе-хе!
— А как надо? — перспектива общения с колдуном Дуню совершенно не обрадовала. — Я же почти ничего не знаю, Марыся! Как от колдуна защититься? И как вылечить этих женщин?
— Дак вон в листочки загляни. Там должно быть прописано. Прежняя хозяйка сама килы ставила — сама и выводила. Сделает специально и ждет, когда за помощью прибегут. Ну, и выводит после за плату. На вино выводила. Иногда на воду. Нашептывала и испить давала. Бывало, что прикусывала больные места и сплевывала, чтобы другому досталось. Пальцем обводила. Пощипывала. По-разному, короче.
— Прикусывала??
— Ага. — безмятежно кивнула коза. — Можно еще масло заговорить и маслом больное место помазать. Или молоком. Но где ж его только взять.
— А что говорить?
— Да отговорку! От килы. Чтобы на нет сошла. — Марыська удивилась Дуниной неразумности. — Пошептать обязательно нужно! Без того никакое средство не сработает.
Дуня слушала, вздыхала, перекладывала листочки, тщетно пытаясь разобрать паучий почерк. Понять в хоть что-то в ведьминой писанине было сложно. А уж применить тем более!
— Тетрадь бы найти. — Коза показала глазами на потолок. — На чердаке тетрадочка. Припрятана хорошо. Прежняя хозяйка озаботилась, чтобы никому не досталася. Я б помогла, но то ты сама должна. Потому как под заговором тетрадь. Мы ее не чуем. — и упреждая Дунин вопрос, заторопилась: — Только сегодня на чердак нельзя. Ты еще в бане не парилась. Да от болота не отошла.
— Да я вроде в порядке…
— Потому что отогнали хвосты. — кивнула Марыська. — Но попариться обязательно нужно. Звездочка после постирушку устроит твоим вещичкам любимым. Карпуша теперь в баньке — сговаривается с банницей. Специяльно женского полу выбирает. Чтобы ты не стеснительничала. Кто вас знает, нежных городских ромашек.
— Так банницу вроде сначала приманить надо? — вспомнила Дуня давешний разговор.
— Он с чужой банницей договаривается. Чтобы подрядилась за плату тебя попарить. А себе мы после приманим. Процесс небыстрый. Для того надо или чтобы в баньке роженица от бремени разрешилась, или невеста помылась, а воду после себя не слила, оставила.
— Воду оставила? Для чего?
— Из той воды нечистой банница и появляется. Сама то я не видала. Так говорят. Но думаю, что кровь роженицы все ж понадежнее будет. Да где ж ту роженицу взять…
Марыська мотнула головой в подтверждение правоты своего предположения, а Дуня смолчала. У нее не было ответа на этот риторический вопрос.
— Банька новая. Недавно срублена. Не успела хозяйка с банницей дело решить — сама обратилася вештицей.
— А банник? Его где потеряли? — пошутила Дуня, но коза шутку не поддержала, вздохнула.
— От прежнего-то сама хозяйка и избавилась. Невзлюбил он ее. Лютовал. Мешал мыться. Как баню ставили — она ему черную курицу пожалела. Подсунула дохлого мыша да петушиные кости. Вот он и серчал. По делу, между прочим. А ведьма терпеть такого не стала — спалила баньку подчистую. И прежде зачаровала выходы, чтобы банник там и остался.