Шрифт:
— Ну да. Ты правильно поняла. Зачем тебе эта маята? Я уже многое освоила. А тебе все в новинку. Да и не справишься. Это уже понятно, — Аглая красноречиво скосила глаза на многострадальный Дунин нос-шишку.
— Вот если не справлюсь, тогда и поговорим, — уязвленная таким заявлением, Дуня подошла к стене, сделав вид, что заинтересовалась картинками. На каждой была запечатлена одна и таже модель — женщина в старинном русском наряде — то за столом. то возле печки, то в пол-оборота к зрителю за прялкой, то рядом с почтительно склонившимися людьми.
— Кто это? — Дуня ткнула пальцем в одну из картин.
— Может прежняя жиличка. Не знаю, — равнодушно передернула плечами Аглая и быстро косанула в угол.
Там бесшумно ворохнулось что-то. Сгусток темноты, нечто, отдаленно напоминающее женский силуэт.
Дуня дернулась, вспомнив свою преследовательницу, а когда решилась посмотреть вновь — в углу медленно колыхалась тонкая паутина да тянулись по стене тени от наставленных повсюду горящих свечей.
— Ты подумай. Я не тороплю. — Аглая медленно направилась к дверям, давая понять Дуне, что аудиенция окончена. — В Замошье голодно и холодно. С такими нерадивыми помощничками ты долго не выдержишь. Подумай. Евдокия. А я пока домового тебе подберу. Пришлю завтра. Понравится.
— Травой можешь поделиться? — Дуня показала на ряды аккуратных вязаночек под потолком.
— Травой… — Аглая на секунду будто растерялась, но тут же бодро провозгласила. — Зачем тебе сушка, когда у меня настой в печи запаривается. От нервов и для сна. Эй, ты! — неожиданно громко она притопнула ногой по полу. — Вылезай бездельница! Подай гостье отвара.
Из-под досок потянулась струйка тумана, повлеклась в сторону печи и уже там воплотилась в тощую, растрепанную тётку в обносках и с птичьим гнездом на голове. Тонкие птичьи же лапы неловко потащили чугунок, расплескав немножко варева, и Аглая с перекосившимся от злости лицом велела тётке убраться вон из дома.
Скрестив лапки, тётка залопотала что-то умоляюще, огромные глаза без век заблестели слезами.
— Сказано — прочь! — Аглая бросила в нее чем-то сухим и колючим, и тётка закрутилась на месте, завизжала да утекла тонкой струйкой тумана под дверь.
— Зачем ты так? — не сдержалась Дуня.
— С прислугой разговор короткий. Не справилась — проваливай. Им нельзя давать потачку. На шею усядутся.
— Не боишься, что разбегутся от такого отношения?
— Да куда они пойдут. — хмыкнула аглая. — А если и так, новых подберу.
— Ладно. Пойду к себе. Спасибо за гостеприимство. — подхватив теплую накидушку, что вручила ей коза, Дуня ступила на крыльцо. едва не споткнувшись о сидящих рядком Марыська, Мышуха и расстроенную кикимору.
— Так ты подумай над моим предложением! — вдогонку прокричала Аглая и громко бахнула дверью.
— Подумаем, ага. Мечтай. — фыркнула Марыська, потягиваясь.
Кикимора только вздохнула и сильнее запахнула на себе рванинку. Плакать она уже перестала, запрокинув голову кверху смотрела на яркие огоньки звезд, маячками разбросанные по небу.
Ночь была тихая, теплая. В лунном свете порхали мотыльки. Трава поднималась ворсистым ковром и пахло свежестью и пробуждающимся летом.
— Никак не могу их сосчитать… — пожаловалась кикимора Дуне.
— Мотыльков?
— Звездочки.
— Ты умеешь считать? — удивилась Дуня.
— Умею. До целых трех! — гордо ответила кикимора и принялась тыкать загнутым когтем в воздух. — Одна, две, три… Одна, две, три… Одна, две, три…
— Ну, завела! Один-два-три! — беззлобно прыснула Марыська. — А дальше то что? Сколько всего тех звезд на небе?
— А дальше и не знаю… — смутилась кикимора, но тут же нашлась. — Много! Много звезд! Достать бы хоть одну! На ниточку нанизать. Я бы на шее носила. Теплом ее грелась.
— У печки погреешься. — Мышуха зевнула во всю пасть. — Спать хочется. Пошли до себя, хозяюшка.
— Погреешься. Как же. Она меня до утра не впустит. Если в сарайку не сошлёт, как прошлый раз. А сарайный злой. За волосы таскает. Щиплется. Выслуживается перед ней.
– кикимора вздохнула и снова посмотрела на небо. — Хучь бы одну звездочку. Самую махонькую. Неприметную. С ней не так одиноко.
— Раньше ведьмы с неба звезды таскали. А теперь и луну скрасть не могут. Растеряли квалификацию, — Марыська соскочила с крылечка и мотнула головой. — Пошли к себе, хозяйка. Засиделись мы.
Дуня не возражала. Её, как и Мышуху понемногу стало клонить в сон.
— Не раскисай, соседка. — Марыська помахала расстроенной кикиморе. — Еще свидимся, Побалакаем.
Кикимора в ответ только вздохнула и пробормотала про звезды, и Дуня, которая все больше жалела бедняжку, решила ее подбодрить, сказала, что на самом деле звезды находятся очень далеко. И это только кажется, что они рядом. Что звезды далеко не только от земли, но и друг от друга. И тоже одиноки.