— Давай попробуем еще раз, — шиплю я. — Ты, наверное, думаешь, что крупнее и сильнее меня. Наверно, прикидываешь, сделаю ли я это на самом деле.

— Интересная техника ведения переговоров, — цедит он сквозь зубы, не отрывая взгляда от своего причиндала. — Держу пари, что ты этого не сделаешь.

— Хочешь пари? — я прижимаю плоскую сторону лезвия к его яйцам, и он взвизгивает. Вытягиваю вторую руку ладонью вверх. — Вот мое встречное предложение. Что-то ценное в обмен на что-то ценное. Ты возвращаешь медальон моей матери, и, возможно, однажды у тебя еще будут дети.

Он начинает тяжело дышать, но осмеливается покачать головой.

— Ты блефуешь.

Я вдавливаю нож еще на долю дюйма — ровно настолько, чтобы доказать серьезность своих намерений.

— Ты когда-нибудь кастрировал свинью? А я да. Хочешь, продемонстрирую?

На мгновение мы застываем. Теперь непонятно, кто из нас хищник, а кто добыча. Затем медленно — словно от этого зависит его жизнь — он разжимает кулак. Медальон падает в мою подставленную ладонь, все еще теплый от его хватки.

— Было приятно иметь с тобой дело. — Выплевываю я ему в лицо его же слова и отступаю назад, держа лезвие направленным на него.

Он резко поворачивается ко мне; легкий оскал кривит его губы, когда он прищуривается, глядя на кинжал. Я делаю выпад в его сторону. Но он отскакивает назад, и нож рассекает лишь воздух. Его рука перехватывает мое запястье, выкручивая его до тех пор, пока кости не начинают протестовать.

— Я не свинья.

— А так и не скажешь, — выдавливаю я.

Слова звучат так же натянуто, как сустав, который он заломил. Мое сердце колотится так сильно, что, того и гляди, сломает ребра.

Он сжимает хватку, и я скулю.

— Зато ты сука, — бормочет он, — Так что будь послушным песиком и брось свои игрушки.

Это единственное разумное решение. И в то же время это самое тупое, блядь, что можно сделать. Но у меня нет выбора. Я разжимаю оба кулака: кинжал и медальон со звоном падают на камень. Он даже не смотрит на них и не отпускает меня. В его глазах вспыхивает тьма. Мужчина резко притягивает меня к себе, тяжело дыша прямо в лицо. Я бьюсь в его захвате, с криком целясь коленом ему в пах, но он швыряет меня на землю так, будто я тряпичная кукла.

— Никчемная безделушка. — Он наступает на медальон, сминая его каблуком ботинка. Затем наклоняется и поднимает кинжал. С пугающей ловкостью перекидывает его из руки в руку. — Почти такая же никчемная, как и ты.

Злоба на его лице заставляет меня отползти назад, горло перехватывает и мне трудно дышать. Ладони скребут по скользкому камню. Я смутно осознаю, что вокруг грязь, песок и снег, все это отступает на задний план, уступая место инстинктам. Кровь стучит в висках, а глаза лихорадочно мечутся в поисках выхода.

Под моей рукой сдвигается булыжник, и я поддеваю его пальцами. Он поддается с противным хлюпаньем крошева и грязи. Я швыряю его в вора.

И промахиваюсь.

Он предостерегающе машет кинжалом.

— Прекрати сопротивляться. Ты уже проиграла.

Хер там плавал. Мои пальцы ощупывают землю в поисках еще одного расшатанного камня.

Он подбрасывает кинжал еще раз, рукоять аккуратно ложится ему в ладонь, и он замахивается для удара. Я не отвожу взгляд. Я не доставлю ему, блядь, такого удовольствия. На нас падает тень, длинная и темная, несмотря на послеполуденное солнце, едва заметное поверх крыш.

Проблеск надежды прорывается сквозь мой жалобный животный ужас, когда вор поворачивается к новоприбывшему, давая мне окно возможностей. Я цепляюсь за него, перекатываясь и отталкиваясь от земли. Ноги путаются в юбке, и я спотыкаюсь. В последнюю секунду я бросаюсь в сторону, падая сбоку от него и незнакомца.

Из моей груди вырывается рыдание, я скручиваю плечи в защитную позу, а руки поднимаю вверх, прикрывая голову.

— И что тут у нас?

Мое сердце узнает этот низкий, хриплый голос и замирает.

— Инквизитор. — Вор обращается к нему так, словно читает молитву, а я задаюсь вопросом, кого из нас он пришел спасать.

Я прищуриваюсь и успеваю заметить, что мой нападающий пятится к тупику, а его лицо стремительно бледнеет.

— Она заблудилась, — говорит он. Его глаза лихорадочно бегают, как у загнанного в ловушку зверя.

Теперь от хищника не осталось и следа.

Инквизитор шагает к нему со смертоносным спокойствием. Его красный плащ шевелится от порыва ветра, поднимаясь, словно бурлящий поток крови. Из-за широких плеч выглядывают два длинных меча. Спрятанные, но на расстоянии вытянутой руки.