Шрифт:
— Возможно. Отец говорит, что такие, как мы, когда-то были становым хребтом этой страны, а теперь мы просто отбросы посередине: недостаточно удачливые, чтобы разбогатеть, но всё еще слишком гордые, чтобы сидеть на пособии. Он говорит, что будет голосовать за Дональда Трампа.
— А ты?
Она пожала плечами.
— Наверное, я могла бы проголосовать за Трампа, но от него меня с души воротит. От Хиллари Клинтон я тоже не в восторге, но, может, действительно пришло время для женщины у руля.
И вот они приехали. Он припарковался у ее дома, и Лизе показалось, что путь пролетел незаметно.
Полицейский подался вперед, разглядывая дом.
— Выглядит уютно.
— Я как-то встречалась с парнем из Теннесси, так он говорил, что у них на родине такие дома называют «дробовиками».
— Да ну?
— Это такой узкий домик, что можно встать в дверях и разрядить оба ствола через окно на противоположном конце.
— Хотел бы я на это посмотреть.
— Я не зову тебя войти, если ты об этом подумал.
— Нет, я вовсе не это имел в виду.
— Ладно.
— Так он у тебя надолго не задержался?
— У кого? У теннессийца? — Она усмехнулась. — Я сама от него сбежала. Он верил в НЛО и в то, что круглая Земля — это фейк. Всё это вместе взятое показалось мне перебором.
Они рассмеялись.
— Некоторые люди просто чокнутые, — сказал он снова с той грустной улыбкой, которую, как она подозревала, он намеренно использовал для соблазнения женщин.
— Откуда у тебя эта шишка на лбу? — спросила она.
Он поднял руку, словно пытаясь ее прикрыть — точно так же автоматически делала ее сестра всякий раз, когда Лиза спрашивала о ее очередном синяке или подбитом глазе.
— Позволил одному парню ударить себя, чтобы иметь повод его избить, — ответил Боб. Он искоса взглянул на нее, проверяя ее реакцию.
— Понятно. И что с ним стало?
— Кажется, его увезли в больницу. Если бы коллеги меня не остановили, думаю, я бы его убил.
— Господи. И что он сделал?
— Заявил, что я переспал с его женой.
Лиза промолчала.
— Я не умею контролировать гнев, — признался Боб. — И… другие проблемы тоже.
— О… кей… — протянула она по слогам.
— Сейчас тот самый момент, когда я должен спросить, не хочешь ли ты как-нибудь выпить кофе, — сказал он. — А ты должна ответить «нет».
— Тогда я говорю «нет».
Он кивнул.
— Умница. Спокойной ночи.
— И тебе. — Она открыла дверцу машины. Собиралась выйти. Но помедлила. — Слушай.
— Да?
— Тебе не стоит пытаться выбить её из головы через постель с другими. Я имею в виду твою бывшую.
Он облизнул губы, словно пробуя эту мысль на вкус.
— Ты уверена?
— Да. Не стоит тащить за собой на дно других, когда сам тонешь.
Она увидела, что он собирается что-то ответить, попытаться отшутиться. Но в следующее мгновение его словно что-то обожгло изнутри, и лицо исказилось от боли. Это точно был не один из его приемов для обольщения женщин, и ей безумно захотелось протянуть руку и коснуться шишки у него на лбу. Вместо этого она просто вышла из машины. Затем повернулась и заглянула в салон.
— Спасибо, что подвез, Боб.
— И тебе спасибо. До встречи.
— Хорошо. Но без…
— Без чего?
— Я серьезно насчет того, чтобы не пить кофе. Ладно? Никаких ухаживаний.
Он широко улыбнулся.
— Я тебя услышал, Лиза.
Она захлопнула дверцу и направилась к дому. Знала, что он смотрит ей вслед. А потом услышала, как машина уехала.
Глава 12
Хансон, октябрь 2016 года
Попрощавшись с Кьосом, Олав Хансон пересек парковку. Посмотрел на часы — подарок из давно ушедших времен. Он уже жалел, что выпил те три бокала пива. Или их было четыре? Во-первых, существовал риск, что его остановят, и понимал, что рано или поздно наткнется на какого-нибудь ретивого молодого полицейского, для которого тот факт, что за рулем сидит коллега, не будет иметь никакого значения. Сейчас подрастало новое поколение, не уважавшее старые правила. Во-вторых, Вайолет опять начнет пилить. Женщины как собаки: чем они меньше, тем больше от них шума. Но, с другой стороны, Вайолет и была одной из причин, почему после работы ему требовалось несколько часов одиночества — либо в баре, либо на берегу реки с удочкой. Как он вообще с ней связался? Разве он не должен был разглядеть тревожные звоночки еще тогда, когда она прямо заявила, что ноги Шона — взрослого сына Олава от первого брака — не будет в их доме? Она и слушать не хотела объяснений Олава о том, что у Шона есть определенные трудности. Она просто поставила его перед выбором: либо она, либо сын, без лишних разговоров. И он сделал свой выбор. Ошибочный. Точно так же, как ошибся уже дважды, с двумя разными женщинами. Шагая по парковке, Олав невольно усмехнулся. Череда неверных решений — разве не в этом была вся его жизнь? С его-то задатками и шансами на старте он уже должен был владеть миром. Если бы не больное колено и не один неверный выбор, сделанный более тридцати лет назад. Его так и не поймали, но слухи тогда ходили вовсю. Этого оказалось достаточно, чтобы в следующий раз, когда пора было повысить очередную пешку, его преспокойно обошли.