Шрифт:
Центр города, сентябрь 2022 года
Я стою, прижавшись лицом к витринному стеклу, и заглядываю внутрь «Town Taxidermy». В полумраке мастерской я едва могу различить вставшего на задние лапы медведя и оленя с мощными рогами. Мастерская откроется только через час, да и договоренность с владельцем у меня вовсе не на сегодня — я просто хотел взглянуть, раз уж проезжал мимо.
Мне думается, какая это странная профессия — воссоздавать то, чего уже нет. Хотя несколько месяцев назад, когда я разговаривал со здешним таксидермистом, он настаивал, что его дело — не воссоздавать, а создавать. Что это не точное воспроизведение прошлого, а художественный вымысел. Нечто, способное рассказать историю, поместив ее в особый контекст, где ее можно прочувствовать, — и оттого порой более правдивое, чем холодные, разрозненные факты.
И тогда меня осенило: ведь именно этим я и занят в книге, которую пишу. Я — таксидермист.
Глава 15
Таксидермия, октябрь 2016 года
В девять утра Боб стоял на узкой улочке в центре города. Он посмотрел на вывеску над дверью мастерской:
«Town Taxidermy».
В витрине стоял на задних лапах черный медведь, а вокруг него, словно придворные, замерли птицы и разнообразные грызуны, которые, как предположил Боб, относились к местной фауне.
Когда он вошел, колокольчик над дверью слабо звякнул. Но стоило ему умолкнуть, а двери закрыться за спиной, Боб заметил, насколько здесь тихо. Мертвенно тихо. «Тихо, как в могиле», — подумал он, оглядывая чучела безмолвных животных. Олень, рысь. Оскалившаяся росомаха. Несколько птиц. Насколько он мог судить, они были идеальными копиями тех живых существ, которыми когда-то были. Он останавливался перед каждым по очереди. Какими же живыми они казались. Словно у каждого была своя история, которую он мог бы поведать. Совсем не похожие на те трупы, к которым он привык. Жертвы убийств — на лицах которых застыл страх или, возможно, боль, — скрывали куда больше, чем открывали, унося с собой тайны, вырвать которые было его работой. Боб замер, разглядывая сову, которая отвечала ему пристальным взглядом. И ему подумалось, что здешняя тишина вовсе не была гнетущей, она была… умиротворяющей. Освобождающей. Бальзамом для слуха и души.
— Доброе утро. — Улыбающийся мужчина с лавровым венком волос вокруг лысой макушки вышел из подсобного помещения, на ходу снимая латексные перчатки. — Простите, что заставил вас ждать, я как раз был занят довольно сложной работой в мастерской.
— Всё в порядке, — ответил Боб. — Майк Лунде?
— Именно так.
Боб показал свое удостоверение.
— Быстро же вы, должен сказать, детектив… — Он наклонился ближе и прочитал фамилию вслух. — …Оз?
— Мой прадед так адаптировал свою норвежскую фамилию. А-а-с-с. Произношение то же самое. По крайней мере, так утверждают наши норвежские родственники.
— Всё верно. Две «А» в норвежском произносятся как «А» с кружочком сверху. То есть как «A».
— Вы говорите по-норвежски?
— Нет-нет. — Майк Лунде рассмеялся и покачал головой. — Про букву «A» мне рассказал дедушка.
— Понятно. Ну, конечно, мой прадед не мог знать, что Фрэнк Баум однажды напишет детскую книжку про волшебника.
— Точно. Но полагаю, в детстве это было не самое худшее прозвище, каким вас могли дразнить?
— Волшебник страны Оз? Пожалуй, лучше, чем альтернатива. От клички «волшебник задницы» отмыться было бы куда сложнее.
Майк Лунде искренне рассмеялся. В этом звуке было что-то мелодичное и обезоруживающее. Возможно, на фоне безмолвия застывших животных этот смех заставил Боба подумать о пении птиц в бескрайнем лесу.
— Я здесь по поводу вашего клиента, Томаса Гомеса, — сказал Боб. — Вчера я нашел вашу визитку в его квартире. Его соседка, миссис Уайт, упомянула, что порекомендовала вас Гомесу.
— А, понятно, — произнес таксидермист. — А я подумал, что вы пришли из-за моего звонка.
— Вашего звонка?
— Я увидел в газете, что вы ищете Томаса Гомеса. И позвонил в полицию, оставил сообщение. Э-э… наводку, кажется, так это называется? Это было всего… — Он посмотрел на часы. — Два часа назад. Вот почему я сказал, что вы быстро.
— Если это касалось Гомеса, до нас в убойном звонок, скорее всего, не дошел — его наверняка перенаправили в отдел нападений, поскольку жертва выжила. Что вы сказали в своем сообщении?
— Что Томаса Гомеса здесь ждет готовый заказ. Кот.
— Понятно. Что-нибудь еще?
— Что-нибудь еще?
— Что еще вы можете рассказать нам о Томасе Гомесе?
— Например?
Боб ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на Лунде. Ему сразу понравился этот человек. В нем чувствовалась прямота и естественность. Из тех людей, что звонят в полицию просто потому, что так правильно поступить. Но было очевидно и то, что он не договаривает. Боб не отводил взгляда от голубых глаз Лунде, позволяя тишине работать на себя в ожидании признаков нервозности. Но Лунде, казалось, ничуть не тяготился молчанием. И когда он наконец заговорил, его голос звучал спокойно и уверенно: