— А ты глупая, поверила в мои слова. — От бедра прикосновения двинулись выше. Ткань приподнялась, оголяя до живота мое тело. Ладонь сжимала мою грудь, играя самой чувствительной точкой. Поцелуи вспыхивали огненными искрами костра, а я пылала как сухой листок.

— У тебя такая бархатная кожа, подобна лепесткам твоих роз! — Эти приятные признания лились из него, проникая в меня таким сладким и светлым медом.

— Это говорите вы или вино? — Последнее, что было между нами, он стянул, целуя плечи.

— Я уже презираю себя, что этой ночью буду пьян не только тобой, Миналь. — Это откровение и вовсе меня растопило, как сахар в воде. Властные поцелуи уже теперь были на губах. Он будто впервые трогал мое тело, исследуя его, касался везде. Я его так желала, все горело, зная, сколько наслаждения он умеет приносить. На кровати напор стал требовательнее, подобно лепесткам на ложе, мое тело было в его касаниях.

Держа меня за бедра, резким рывком Таяз вошел в меня. Все внутри по-новому пылало, изгибаясь, я протяжно застонала. А дальше была сплошная эйфория, звуки которой являлись наши стоны.

Ноги обвивали его тело, он нависал, усиливая натиск. Эти грубые рывки дарили кристальное наслаждение. Ночь сплелась из его ласковых слов, вынуждая приятным чувствам безмерно расти.

Теперь руки обвивали его шею, Таяз, сминая мои бедра, насаживал меня на свою плоть. Мои губы касались его кожи, я делала как он, языком спускалась по шее. Он вздрогнул и простонал, прерывая ритм неги.

— Не останавливайся! — Стыдливо попросила я, сама двигаясь ему навстречу.

— Вновь молишь, Миналь? — Откидывая мою голову назад, спросил мужчина, он стонал от наслаждения, которое испытывал со мной.

— А вы их вновь услышите! — Заверила я, уже когда он вновь заполнял меня так глубоко, до крайнего предела. Я прильнула к его губам, руками сгребая его волосы на голове. Теперь я топила его в своих поцелуях.

Тела сплетались единым целым, эту ночь хотелось продлить до бесконечности. В последних рывках содрогалось мое тело, я вцепилась в его плечи, пряча стон в его коже. Пальцы грубее сжали бедра в медленных движениях, тяжелое дыхание стало свидетельством прекрасной ночи. А мои лепестки теперь помнили, какой счастливой была я с ним сегодня…

Та ночь и вправду казалась иллюзией, рано утром, проснувшись, его рядом не обнаружила. Потом я узнала, что царь уехал по государственным делам и вернулся лишь через полтора месяца. В редкие встречи он делал вид, словно ничего не было. Весна наступила, переполненная тоской по нему. Это все же говорило вино! — Уверяла я себя.

Служанка известила, что царь ждет меня, и в душе распустились весенние цветы. Надежда расцвела во мне поляной луговых цветов. Не дожидаясь Наз, которая отправилась за ужином, я понеслась к нему. Но прежде принарядилась, как-то в дороге, когда мы ехали на поиски цветка, он сказал, что мне идет красный цвет. И я, надев красивый наряд, радостно шагала к нему.

Створки двери открыли стражники, и показали того, по кому я безмерно скучала. Свечи вокруг бросали тусклый свет, не позволяя осмотреть помещение.

— Вы меня звали, повелитель? — Я склонилась, смотря ему в спину, его серый наряд казался черным. Белые волосы распущены, плечи напряжены. Безмолвие было нехорошим, это предчувствие тревогой било по сердцу.

— Ты возвращаешься в Зирию, все приготовления начать я уже приказал. Послезавтра выезжаете в путь. — Его властный тон звучал стальным приказом. А у меня все сжалось от боли в груди, отправляет обратно как ненужную вещь?

— Но… — Из дрожащих губ успело вырваться до того, как он прервал.

— Я не хочу больше тебя видеть! — Казалось, я должна была прыгать от счастья, но еле сдержалась от горя на ногах. Мир уже стал другим, потухли краски, показывая дальнейшую жизнь без него.

— Ты меня прогоняешь? Почему? — Слезы заполнили глаза, потом и щеки. А он все также стоял спиной, равнодушной горой.

— Уходи… — Бросив это, он зашагал и скрылся во внутренней комнате. Я, шокированная услышанным, ещё долго стояла без движения. Потом поплелась обратно, воины подобно хозяину стояли истуканами. Пройдя до первого поворота, меня шатнуло в сторону, голова закружилась, и я ладонью уперлась в стену.

— Вам плохо, принцесса? — Стражник возник передо мной, а я уже теряла сознание, не понимая, почему его глаза показались знакомыми.

Очнулась в лекарской, целитель мужчина стоял и улыбался, держа меня за запястье.

— Как вы себя чувствуете, принцесса? — Седые прядки отливали необычный цвет от света свечей.

— Голова кружится и тошнит! — Призналась я, а он добродушно усмехнулся.

— Вы ждете ребенка, принцесса, оттого вам и дурно! — Сказал спокойно старик, а во мне забушевала буря. — Повелитель сам изъявил желание не давать вам настой? — Вопрос был приглушенным, настолько я была шокирована. И вправду, в тот день я не пила его, он не принес…