Метель не щадила, заметая все вокруг, путь стал настолько тяжелым, что я не выдерживала. К плохой переносимости дороги прибавился еще и озноб. Палатки бросили на последнем привале, так как лошади не могли вести на себе даже всадников.

— Таяз, буди меня, когда начнет гаснуть магия вокруг роз. — Я обвила розами цветок, защищая от сильных порывов ветра, отдала мешочек мужчине, держать не было уже сил.

— Потерпи, Миналь, ещё пару дней! — Шептал он, когда я проваливалась в сон, я стала почти всегда терять сознание.

— Проснись, Миналь, мерцание почти погасло. — Он пальцами коснулся моего лица, я была как в бреду, когда вновь питала энергией цветок.

— Мне так холодно. — Я прижалась к мужчине, посадив меня боком, он привязал к себе, укутав одеялом. Приходилось почти все время поддерживать магию, холод быстро развеивал ее. Из носа уже в сотый раз потекла кровь, и от мороза сразу стыла, а мужчина бережно вытирал. Таяз постоянно что-то говорил, для меня это было неясными мыслями.

На следующий день есть и пить я уже не могла, все вырывалось наружу. Остановки не помогали, и поэтому мы двигались дальше, уже без них.

— Не дай мне умереть, мы должны исцелить Дилю. — Казалось, я бормотала уже бред, сознание цеплялось за детскую жизнь, которую нужно было спасти.

— Не умрешь, Принцесса, даю слово! — Что-то теплое коснулось лба, он что, поцеловал меня? Перед тем как вновь я потеряла сознание, мои губы слегка приподнялись.

— Миналь, Миналь… — Из последних сил я немного открыла глаза, нащупав мешочек, привязанный к плечу Таяза, опять зажигала погасший свет. И сквозь пелену виднелись очертания дворца, мы доехали, обрадовалась я. Из носа уже обильной струей потекла кровь, заливаясь в рот. Диля будет жить, согретая этой мыслью, я провалилась в бездну, черную и беспросветную…

Свет проник через раскрытые шторы, было тепло в груди.

— Приходил, а как же, пока ты была без сознания, сидел и смотрел на тебя. — На мои вопросы Наз решила завершить рассказами о Таязе. — Сидел, небось, радовался, что опять довел вас до такого состояния. — Наз хмыкнула, поправляя подушку, по ее словам, я неделю была без сознания.

— Будет тебе, это же было ради Дили, зачем ты так! — Наз сморщила нос, хотя и сама была рада, что девочка шла на поправку.

В раскрытых дверях показались Таяз и Айдин, госпожа сразу же подбежала к кровати и схватила мои ладони.

— Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, Миналь. — В глазах блеснули слезы вместе с благодарностью.

— Не нужно, главное, что с Дилей все хорошо. — Ещё какое-то время она продолжала просить у богов для меня все самое лучшее. А после удалилась, вслед за ней и все, кроме Таяза.

— Как ты, Миналь? — Прошептал он, садясь на стул рядом с кроватью.

— Все хорошо! — Ответила, всматриваясь в его спокойное лицо, и все же эта поездка изменила многое, и даже его обращенный ко мне взгляд.

— Можешь просить что угодно в награду за спасение Дили! — Эти слова задели меня, награда за доброту? Неужели он считал, что я буду пользоваться этим.

— В этом не только моя заслуга, и сделано от чистого сердца, мне не нужны награды за доброту. — Ответила я, его пальцы коснулись моей руки, и внутри все затрепетало.

— Спасибо за Дилю, я никогда этого не забуду! — Он убрал руку и отвел взгляд, этот порыв дался ему легко и тяжело одновременно.

Он был прав, находиться рядом и не ощущать его было невыносимо. Но нестерпимей не телу, а душе. Хотелось нежных касаний, его губ на моих. Из уст желала услышать, что дорога ему, что нужна. Я, протянув руку, коснулась его лица, от виска до подбородка, прошлась легкими прикосновениями пальцев. Он сейчас был так красив…

— Вы были правы, повелитель, без вас плохо! — Выпалила я, и следом закорила себя, как могла сказать такое. Он надругался надо мной, делал больно. Во мне горело противоречие, безмерным огнем. Но душа, как птица к небу, рвалась к нему, а он не пускал. Закрыл врата, повесил замок и куда-то выкинул ключ. Те зеркала отразили нашу боль, сделав еще ближе, заставив понять и простить! Я вовсе растаяла, когда в его глазах чернота сменилась теплотой. Он смотрел так нежно, взгляд был красноречивей слов.

— Неужели мы не можем стать друг для друга лекарством, боль не лечат болью, Таяз. — Как же сейчас я хотела его обнять, утешить, уменьшить нашу горечь.

— Эту пылающую агонию не вырвать из сердца, Миналь, а когда смотрю на тебя, она пылает ярче. Кричит, это его сестра. — Слезы покатились с моих глаз, и я опустила глаза.

— Неужели в ваших глазах всегда я буду лишь его сестрой, а не просто как Миналь? — Вопрос повис в тишине, ожидая ответа, мужчина молчал, и надежда таяла снегом за окном.