Шрифт:
— Бежать мне надо отсюда, — спокойно произнес Гросс.
— Через два забора с колючей проволокой под током. Через простреливаемую запретную полосу. Если уж приспичило тебе умереть — так подойди к любому... да хоть к тому же Грэбу, и все ему про себя расскажи. Тебя перевезут обратно... помнишь наш первый разговор — и пусть тебя лучше пристрелят там. Нам здесь пальбы не надо.
Гросс взял книгу и лег на свое ложе.
— Думаешь, поверил. Не в сталинской зоне торчим, где людей пачками в мерзлоту закапывают. У нас такого быть не может, — сказал он и от души зевнул.
Рэю до смерти захотелось врезать по этой самоуверенной физиономии.
— Но ты — шесть лет в Эйборн! — что ты знаешь об американских тюрьмах!..
Однако Гросс уже читал и ни на что не реагировал.
Понемногу новый узник «Белой лошади» свыкся со своим положением. Он осознал, что, в сущности, удивляться этому не стоит: все у него происходило так — куда катнули, туда и покатился, словно бильярдный шар. Ни одной цели в жизни своим умом и своей могучей силой Гросс не достиг. Обстоятельства сами играли им как угодно. И Гросс в конце концов плюнул на свою судьбу: «Раз уж закатила в «Белую лошадь», так и выкатит из нее обратно», — думал он в своих новых тюремных пенатах.
Однажды в парикмахерской состоялся такой разговор:
—... Так ты не понял, кому нужно было — совать тебя под вату?
Гросс сидел в кресле, с завязанной под горло белой материей. Над его прической трудился Рэй, механической машинкой ликвидируя ее под корень.
— А ты как будто знаешь!
— Наверное, тот, кто зуб на тебя имеет, — ответил Рэй и смахнул на пол состриженный волос.
— Брось, слышишь... о чем ты там говорил, о барсуках, вот давай лучше о них.
— Да чего говорить, раньше в Мичигане их тьма была, не то что сегодня. В трех милях от нашей деревни озерцо имеется, мальчишкой я бегал к нему с удочкой. Идешь поутру через вспаханное поле, а в тумане над пашней холмики — червей они роют, жир к зиме нагуливают...
Машинка умиротворенно трещала. И под ее треск до Гросса вдруг дошло, что он уже столько в «Белой лошади», что успел здесь обрасти.
— Отец приезжал с покоса и, прежде чем выпрячь лошадей, из фургона выбрасывал двух-трех заколотых вилами, — продолжал Рэй. — Не меньше десяти фунтов каждый. Мясо барсука дрянь, кто ел, рассказывали, будто сластит немного. Я-то не пробовал, у нас на кухне дичину никогда не держали. Отец досуха вытапливал из них жир, а остальное вместе со шкурой выбрасывал свиньям.
Джек нервно дернул лицом.
— Нету а меня врагов в Эйборн.
— О чем ты?.. — Рэй замер.
— И некому на меня зуб иметь.
— Ах, об этом. Гм... да ты подумай хорошенько. И дураку ясно, какой срок бы тебе намотали, кабы нашли в грузовике на пропускном пункте Эйборн. Перед самым освобождением тебя кто-то подставил под побег. И здесь только двое: тот, кто хочет, чтобы ты еще на тройку лет задержался в тюрьме, или другой, кому совсем не нужно, чтобы ты оказался на воле.
Гросс глядел на себя, как радужно сияет в зеркале его бритая наголо голова. Рэй закончил работу и теперь, бешено крутя полотенцем, освежал ее со всех сторон.
— Уж я узнаю! Я с ним еще выпью виски! Нахлебается он у меня!..
— Сидел бы и не р-р-рыпался! — рявкнул Рэй. — Лучше представь, как тебе повезло. Ты беглый арестант, тебя ищут по всему штату, ищут по всей Америке, — а ты у них под носом похихикиваешь. Кому же придет на ум искать беглого в тюрьме! Завидую я тебе, Джек.
— Издеваешься!
— Дубина, говорю же, завидую. Когда тебя здесь найдут, считай, что слава на всю страну тебе уже обеспечена. А дурная слава ничем не хуже хорошей. В журналах тебя станут печатать, в «новостях» покажут, попадешь в рейтинг самых популярных людей. Сказка!
С улицы послышались шаги. К парикмахерской неумолимо приближалась беда, за четыре года в «Белой лошади» Рэй научился ее распознавать — она имела характерную поступь младшего инспектора Гарри Грэба.
Рэй растерялся, действовать по установке, какую они разработали на этот случай, было уже поздно — Грэб открывал дверь. Парикмахер забегал глазами и наткнулся на утопленный в стаканчике с пеной помазок, что был приготовлен как раз для Гросса. Выдернул его и в два счета запенил своего клиента от шеи и до висков.
Вошел Грэб.
— Милости просим. Давненько ко мне не заглядывали, господин инспектор, — пропел Рэй с поклоном.
— Угу, — ответил сержант и по-собачьи понюхал воздух. — Давненько.
Сложив руки за поясницей, он стал прогуливаться по залу и, словно бы невзначай, спросил:
— Скажи, ты вроде как осведомителем у нас, не так ли? И многих в «Лошадке» знаешь, верно?
— Да, немало.
— А такого Ван Винкля не припомнишь?
— Ван Винкль... — Рэй поместил помазок обратно в стаканчик. — Нет, не слыхал.