Шрифт:
— Заходите, — сказал я. — Чего стоите у порога.
Они подошли ближе и встали у верстака, рассматривая разложенные вещи. шпильку, серьги, кольца. Потом одна из них — та, что поменьше ростом, с круглым лицом, — не удержалась и потянулась к шпильке.
— Можно?
Я покачал головой.
— Не трогай, я ещё не закончил.
На самом деле закончил, просто не хотел, чтобы она трогала то, что я создавал для Мэй. Жена должна была взять их в руки первой. Девушка послушно убрала руку, и они обе начали рассматривать мою работу. Обе молчали с таким видом, каким молчат, когда не хватает слов.
— Это для Мэй-цзе? — наконец спросила та, что поменьше.
— Да.
Они обе переглянулись. Я увидел в этом взгляде отголосок зависти, а также смесь искреннего восхищения и лёгкой печали, которая бывает у людей, когда они видят что-то красивое, предназначенное не им.
Так…
Вот это нам не надо, не хватало, чтобы они завидовали моей Мэй Сюэ. Я подумал одно мгновение, а потом достал кошель и пересчитал остатки серебра.
Должно хватить.
— Подождите, — сказал я.
Они снова послушались.
Я взял новый кусок серебра и начал работу: быструю, простую, но это не значит, что небрежную. Я аккуратно сплетал и лепил маленькие подвески в форме перьев, не пуховых, а маховых, с прорисованными бородками. Перо — символ журавля, символ этого места. Я сделал десять штук, по числу жриц (две старших, и восемь младших), которых успел посчитать и с которыми успел познакомиться за дни в храме. В каждое перо вложил крохотный след своей ци. Я не делал настоящий защитный артефакт. Просто маленький тёплый огонёк, который постепенно угаснет через несколько месяцев, но пока он светится — будет чуть поднимать настроение носителя.
Работа заняла час.
Когда я поднял все десять подвесок и разложил их на верстаке, обе послушницы смотрели на меня так, что я почувствовал лёгкое неудобство.
— Это — вам. Для всех, — сказал я. — Отнесите настоятельнице, пусть она раздаст.
Та, что поменьше, схватила подвески обеими руками и прижала к груди, как будто они были настоящими пёрышками и могли улететь. Вторая что-то пробормотала, кажется, слова благодарности, но я не совсем разобрал, потому что они обе уже бежали к двери.
Я вернулся к работе. Надо было закончить серьги для Мэй, и срочно сделать кое-что ещё…
Наставница пришла сама, без предупреждения, к концу дня. Она остановилась в дверях кузницы, огляделась и подошла к верстаку. Я так и знал, что она явится, поэтому подготовился заранее.
Настоятельница посмотрела на готовые украшения для Мэй.
— У тебя золотые руки, — сказала она.
— Благодарю, — ответил я.
Она кивнула, снова взглянула на вещи. Я знал, что она видит не только внешнюю красоту и не только результат, но и усилие, стоящее за ними.
— Я сделал кое-что для вас, — сказал я. — Если позволите…
Почтенная Лин посмотрела на меня:
— Отчего вдруг?
— Это не из вежливости, просто в благодарность, что вы взяли под защиту Мэй Сюэ.
Я взял со стола предмет, который закончил во второй половинне дня: это был небольшой плоский амулет, размером с ладонь, в форме вытянутого журавля в полёте. Я старался сделать красиво, прорисовал крылья и перья на них. На него ушёл весь оставшийся звёздный металл. Я покрыл его сверху серебром и поставил полноценные защитные печати: от скверны и от удара направленной ци.
Я положил амулет на стол перед ней. Почтенная Лин долго смотрела на него, но не брала.
— Это слишком для такой старухи, как я, — сказала она. — Ты и так сделал для нашего храма достаточно.
Я покачал головой.
— Нет, это моя обязанность сделать для вас хоть что-то ещё. Это моя личная благодарность для человека, на чью защиту полагается всякий, кто здесь живёт.
Она медленно подняла проницательный взгляд.
— А ты умеешь уговаривать.
Я смутился и растерялся, не зная, что ещё можно сказать.
Почтенная Лин чуть улыбнулась и всё-таки взяла амулет. Она подержала его в руках, закрыв глаза на секунду, будто хотела почувствовать, что заложено внутри, и открыла глаза.
— Хорошая работа, — сказала она тихо. — И прекрасный подарок…
Я выдохнул с облегчением:
— Благодарю.
— Я принимаю, — она повесила амулет на пояс и мягко кивнула мне. — Приходи завтра утром, после первой молитвы, нам нужно поговорить о материалах, — и она ушла.
Я ещё немного постоял у верстака, потом улыбнулся и начал собирать остатки серебра в кошель. Осталась только жалкая половинка монеты… эх… Нужно найти работу!