Из бассейна с благовониями послышался недовольный всплеск

–  Это еще не все, domine, - поспешно заявил Маркус.
– Слушайте дальше. «Пункт четвертый: выплачено 200 ауреусов. Сорок самых сексуальных городских блудниц, привлеченных к сотрудничеству Марией из Магдалы, подписали папирусы с заявлением, что развратный Кудесник овладел ими с помощью колдовских чар, раздел догола, хлестал плеткой и заковал в цепи».

–  Сорок?
– скрипнул domine.
– Обалдеть можно. Когда же он успел?

Маркус впервые с начала разговора позволил себе улыбнуться.

–  К чему достоверность?
– с нескрываемой иронией сказал он.
– Мы же статистику не ведем. Основное в моей работе - вброс любой негативной информации, и чем больше, тем лучше. Заляпавшись, отмыться не удается никому Помните старого сенатора Вергилия Бальбина, уважаемый domine?

–  Хм… - булькая благовониями, задумался domine.
– Это неудавшийся консул, которого озверевшая толпа голым протащила по улицам Рима, а затем бросила в Тибр его изуродованный труп? Да, что- то припоминаю.

–  Он пытался отмыться, - тонко усмехнулся Маркус.
– Я вбросил на римские базарные площади компромат, что Бальбин переспал с мальчиком- инвалидом. Сенатор вышел к бушующему народу со справкой от лекаря, подтверждающей его импотенцию… однако, как видите, ему не помогло.

Раздалось шипение ароматной воды, выплеснутой банщиком на камни.

–  Почему же не получается с Кудесником?
– голос утонул в кашле.

–  Я сам в шоке, domine, - обронил слезу Маркус.
– Все мои лучшие методы приносят пользы не больше, чем козел молока. Даже проверенные годами обвинения в извращенном сексе и то не подействовали - скорее наоборот. Со вчерашнего дня грот у Масличной горы осаждают юные вдовы и разведенные матроны, желающие испытать экстаз от плетки. Я уже начал подумывать, не прав ли Каиафа, подозревавший царедворцев Артабана [23] в финансовом влиянии на успехи Кудесника? Ему же сам черт ворожит.

…Между мокрыми стенами тепидариума заклубился медовый пар.

–  По неизвестной тебе причине черт не может помогать Кудеснику, - давясь, прохрипел обладатель скрипучего голоса.
– Знаешь, этого- то я и опасался, Маркус. Мы, подобно двум обезумевшим охотникам, пытались с помощью притупившейся иголки завалить слона. А на самом деле все, что нам подвластно - лишь оттянуть время до того момента, когда Земля окажется в полной власти Кудесника… Неужели лучший выход - бездействие? Увы, да. Остается только стоять на осколках гранитных бюстов великих богов, веками служивших для нас кумирами, и равнодушно созерцать крушение империи.

Маркус понял - domine очень расстроен, и это чревато последствиями.

–  Не стоит отчаиваться, - распрямился он, становясь на ноги и роняя из- за пазухи свитки.
– Вот тут… у нас еще запланированы акции на два ближайших дня… Уличение в кровосмешении, кража хромого ослика у слепого мальчика, поедание свинины на могиле раввина, любовные отношения с прокуратором Пилатом… Отдельным пунктом - папирус с чертежом строительства виллы на острове Кипр. Разумеется, на деньги, подло украденные у безногой вдовы.

–  Звучит славно, - прервал его domine, вылезая из бассейна.
– Но видишь ли, ты забыл предположить одно. А что, если и это в конце концов не сработает?

Маркус подхалимски, но все же отрицательно покачал головой.

–  Простите, великий domine, но такого не может случиться, - твердо заявил он.
– Я много повидал на этом свете, посему позволю себе утверждать: кража ослика у слепого ребенка и шикарная вилла на Кипре на деньги безногой вдовы способны угробить карьеру любого политика. Даже такого, которому население легко простит развлечение с блудницами в престижных термах.

…Клубы пара заколыхались. Сначала из схожих с сахарной ватой облаков показалась сморщенная рука - на среднем пальце тускло блестел перстень, украшенный золотым орлом. Тога с пурпурной оторочкой, выполненная из лучшего шелка, небрежным узлом стянулась на плече человека, обрюзгшее лицо которого было покрыто морщинами, словно пахотное поле бороздами. Domine подошел вплотную к Маркусу, лениво шлепая по мокрым плитам ногами, облаченными в пятнистые сандалии из кожи жирафа. На плешивой голове с редкими остатками влажных волос красовался желтый обруч, напоминающий девичий венок, сходство усиливали изящные завитки по краям, выполненные ювелиром в виде листьев. Ноги отказались держать Маркуса, из него словно разом выдернули кости - он мешком повалился на колени, судорожно ловя руку с золотым кольцом. Его губы коснулись затуманенного паром изображения орла.

–  Ave, - прошептал он, не находя других слов.
– Ave…

–  Я не могу обрести способность нормально спать, - с мукой признался domine, глядя на Маркуса сверху вниз.
– Как только я смыкаю веки, меня охватывает тяжелое забытье. Раз за разом я вижу во сне полный триумф Кудесника, счастливого от осознания своей победы. Можно ли сказать, что он умер - если этот фокусник с ослом заполучил вечную жизнь? Мое сердце заполняет холод, хребет грызут африканские гиены, а взор застилает черная пелена горчайших слез. Передо мной разверзлась бездна ужаса. Падение Рима, пресытившиеся кровью и золотом бронзовые лица пьяных варваров на улицах «вечного города». Каменные лица цезарей, разбитые вдребезги обезумевшей толпой. Лежащие в руинах храмы, и сияющий над развалинами его символ - деревянный крест… Рим, переполненный изображениями Кудесника - гранитными, мраморными, золотыми. Им уже несть числа, а жрецы воздвигают все новые и новые, славя его сладкими песнопениями среди миллионов сторонников. Отчего я вижу все это? Потому что тупые чиновники Ерушалаима - и первосвященники, и римский наместник - осуществили мечту Кудесника, дали ему умереть.