Шрифт:
— Что? — удивился он.
— Мы только что отбились от пятерых разбойников. Я — с луком, ты — с палкой. Мы — команда. Настоящая команда.
Он улыбнулся.
— Команда. Мне нравится.
— И знаешь что? — она полезла в мешок. — У нас остался последний хлеб. Давай разделим. Прямо здесь. Как победители.
— Как победители, — согласился он.
Они разломили краюху пополам и ели молча, глядя, как солнце садится за холмы. Впереди была дорога. Впереди была жизнь. Впереди были они — вместе.
10 глава
Последний день пути выдался солнечным и теплым, словно сама природа решила сделать им подарок перед финалом.
Они ехали по холмам, поросшим вереском — пока еще редким, но с каждым часом становившимся все гуще. Лиловая дымка стелилась по склонам, ветер доносил терпкий, чуть горьковатый запах цветов, и у Лианы захватывало дух от этой красоты.
— Кэйлем, смотри! — восклицала она, указывая то на особенно пышный куст, то на зайца, выскочившего из-под копыт лошади. — Это же настоящий вереск! Как в сказках! Представляешь, как здесь будет красиво, когда все зацветет?
— Представляю, — улыбался он, глядя не на вереск, а на нее — раскрасневшуюся, счастливую, с развевающимися на ветру рыжими волосами.
— А там, наверное, лес, — продолжала фантазировать Лиана. — Грибы, ягоды... Можно будет ходить собирать. И озеро должно быть — на карте озеро было. Будем купаться летом. А в доме я поставлю большие окна, чтобы солнце заливало все комнаты. И камин — огромный, как мы хотели. И кровать...
— Ты уже говорила про кровать, — рассмеялся он.
— И еще скажу! Кровать — это важно. Особенно когда у тебя такой высокий эльф.
— Опять я высокий?
— Опять. Смирись.
Он пришпорил коня, поравнялся с ней и, наклонившись, чмокнул в щеку.
— Смирился. Что хочешь еще?
— Хочу, чтобы этот день никогда не кончался, — мечтательно сказала Лиана. — Чтобы мы ехали вот так, по вереску, и знали, что впереди — наш дом. Настоящий. Где нас ждут.
— Ждут, — кивнул Кэйлем. — Ты, я и вереск.
— И кровать, — добавила она.
— И кровать, — согласился он.
Они рассмеялись и поехали дальше, предвкушая встречу с тем местом, которое должно было стать их убежищем, их крепостью, их домом.
Вересковый Лог встретил их тишиной.
Сначала Лиана не поняла, что не так. Просто смотрела на холм, где, по карте, должно было стоять поместье, и не видела ничего, кроме почерневших развалин.
— Где... — голос ее сорвался. — Где дом?
Кэйлем молчал. Он уже видел это раньше — сожженные деревни, разрушенные усадьбы, пепелища, от которых пахло гарью и смертью.
— Подожди здесь, — сказал он, спешиваясь. — Я посмотрю.
— Нет! — Лиана спрыгнула с лошади и побежала вперед, спотыкаясь о камни и корни.
Она бежала к тому, что когда-то было домом. К обгоревшим балкам, торчащим из земли, как сломанные кости. К черным стенам, частично уцелевшим, но закопченным до неузнаваемости. К пустым оконным проемам, в которых гулял ветер.
Она остановилась посреди того, что когда-то было залом. Сейчас здесь росли сорняки, пробиваясь сквозь обгоревшие доски пола.
— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...
Кэйлем подошел сзади, но не тронул, давая время осознать.
— Кто? — спросила она, не оборачиваясь. Голос дрожал. — Кто это сделал?
— Не знаю. Давно. Судя по всему, год или два назад. Трава уже пробилась, кусты растут.
— Год или два, — повторила Лиана. — А мачеха сказала... отец сказал... они говорили, что поместье ждет меня. Что оно в порядке. Что...
Она осеклась и вдруг засмеялась. Нервно, истерично.
— Конечно. Конечно же! Они знали. Они все знали! Ингрид знала, что здесь пепелище. И сестры знали. Потому и дали так легко. Потому и не спорили!
— Лиана...
— Они подарили мне мертвые земли! — закричала она, поворачиваясь к нему. На глазах блестели слезы, но она не плакала. — Понимаешь? Я ехала месяц! Месяц, Кэйлем! Думала о доме, о будущем, о нас! А они просто... просто избавились от меня! Отправили умирать в пустыню!