Кэйлем вернулся через час. С двумя зайцами за поясом и странным выражением на лице.

— Я не один, — сказал он, подходя. — За мной...

— Знаю, — перебила Лиана и кивнула в сторону, где Том деловито раскладывал камни. — У нас уже есть один.

Кэйлем посмотрел на мальчишку, потом на нее. В темно-синих глазах мелькнуло удивление, потом одобрение.

— Там еще, — он махнул рукой в сторону леса. — Люди. Я наткнулся на землянки по дороге. Они боятся подойти, но я сказал, что хозяйка не кусается.

— Сколько их?

— Человек пять-шесть. И одна женщина... странная. Она сама захотела пойти. Сказала, что знала твою мать.

Лиана замерла.

— Что?

— Какая-то травница. Живет в лесу давно. Говорит, что когда-то лечила твою маму.

У Лианы перехватило дыхание. Она выросла, зная о матери только по рассказам отца — скупым, неохотным, словно он боялся вспоминать.

— Где она? — спросила хрипло.

— Ждет у опушки. Побоялась идти без приглашения.

— Зови. Немедленно.

Элира оказалась не такой, как представляла Лиана.

Никакой сгорбленной старухи с клюкой. Перед ней стояла женщина лет пятидесяти, с длинными седыми волосами, заплетенными в косу, и удивительно молодыми зелеными глазами. Одежда — простая, домотканая, на плечах — плащ из грубой шерсти. За спиной виднелась девичья фигура — молодая девушка, почти ровесница Лианы, с такими же зелеными глазами и русыми косами.

— Здравствуй, дитя, — сказала Элира, останавливаясь в нескольких шагах. Голос у нее был низкий, певучий. — Я Элира. Травница. А это моя внучка, Мирра.

Девушка робко улыбнулась и присела в легком реверансе.

Лиана смотрела на них и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Вы знали мою маму? — спросила она, с трудом сдерживая слезы.

— Знала, — кивнула Элира. — Я живу здесь сорок лет. Твоя мать приезжала сюда, когда была молодой. Она любила эти земли. Любила вереск. Говорила, что здесь ей дышится легче, чем во дворце.

— Почему она... почему вы не пришли раньше? Почему не написали? Не сказали, что случилось с поместьем?

Элира вздохнула.

— Мы не знали, что оно достанется тебе. Знали только, что старая герцогиня умерла, а новый хозяин сюда не ездит. А потом напали разбойники. Сожгли дом, разорили деревни. Мы ушли в лес, выживали как могли. До вас ли нам было?

Лиана молчала, переваривая услышанное.

— Проходите, — сказала она наконец. — У нас тут не дворец, но есть костер и еда. Поговорим.

Вечером у костра собралось человек десять.

Кроме Элиры с Миррой и Тома, пришли еще двое мужчин — братья-крестьяне, лет тридцати, молчаливые и работящие. И Кайрен.

Кайрен появился позже всех, когда уже стемнело. Высокий, широкоплечий, с грубым лицом и страшным шрамом через левый глаз — от брови до подбородка. Одет в потертую кожаную броню, за поясом — два ножа. Вид у него был такой, что Лиана невольно схватилась за нож.

— Не бойся, леди, — сказал он хрипло. — Я не кусаюсь.

— Кто ты?

— Кайрен. Был наемником. Теперь... никто.

Он говорил отрывисто, словно каждое слово давалось с трудом.

— Что тебе нужно?

— Кров над головой на зиму, — он пожал плечами. — И работа. Я умею драться, умею строить, умею охотиться. Не хочу больше убивать за деньги. Хочу... — он запнулся. — Искупить, наверное.

— Что искупить?

— Много чего, — усмехнулся он криво. — Слишком много, чтобы рассказывать за один вечер.

Лиана посмотрела на Кэйлема. Тот чуть заметно кивнул — эльф чувствовал в этом человеке не угрозу, а боль. Такую же, как у него самого когда-то.

— Оставайся, — сказала Лиана. — Места много. Работы — еще больше.

Кайрен кивнул и отошел к костру, сел в стороне, не смешиваясь с остальными.

Ночь опустилась на Вересковый Лог.