Село Бродники появилось неожиданно. За одним из холмов дорога стала спускаться вниз, к садам вокруг приземистых домиков. В центре были видны две местные «высотки»: церковь и двухэтажная школа. А еще дальше просматривался старинный парк, в котором виднелось некое сооружение. Это мог быть только тот старинный особняк, родовое гнездо графов Барковских.

Саша Гутман не знал, зачем он приехал сюда в первый же день своего пребывания в Уваровской губернии. В голове крутилось только одно слово: «разведка». Но и разведку хорошо бы подготовить, распланировать, подстраховать.

Усадьба находилась за высоким забором. Ну, подойдет он к этой преграде, и что дальше? Штурмовать? Гутман об этом старался не думать. Ему просто было приятно побывать рядом с тем местом, к которому он стремился двадцать лет.

За окраиной села протекала речка Северка, впадавшая в Волгу. Сразу за этой водной преградой начинался графский парк.

Мост через Северку упирался в запертые ворота, за которыми расположился домик из красного кирпича. Это не была будка для сторожа с берданкой и куцей собакой. Маленькая крепость могла приютить дюжину охранников.

Гутман пошел вдоль реки в сторону Волги. Впереди был виден еще один мостик, но не такой, как ведущий в усадьбу. Тот был каменный и, очевидно, еще с графских времен. Этот же из недалекого колхозного прошлого — разнокалиберные бревна и доски со следами многочисленных ремонтов.

Забор на противоположном берегу уходил в сторону, и за деревянным мостиком приютилась уютная, но не самая богатая часть села. «Отшельников» было домов двадцать.

Гутман перешел мостик и осмотрелся. Впереди вилась заросшая бурьяном дорога, которую уже давно не утюжили трактора и грузовики. Слева ютился ряд домов с садиками, за ними — огороды, а еще дальше, на холме, высился забор бывшей графской усадьбы. Справа — опять же ряд домов, огороды и спуск к Волге.

Дорога была пустынной. Не было видно ни местных жителей, ни даже гусей.

На заборе самого дальнего дома Гутман заметил лист бумаги с текстом «Сдается комната. Почти даром». Это было удивительно и даже смешно. Трудно было представить, что сюда приедут дачники.

Гутман задержался возле крайнего дома. Все равно дальше дороги не было, там раскинулся широкий овраг с камышами на дне. Но возвращаться без конкретного результата не хотелось. А если снять на месяц комнату рядом с графской усадьбой, то это уже результат. Тем более что достичь его можно «почти даром».

Вероятно, хозяин избушки, мужчина лет сорока, заметил потенциального дачника, выплыл на крыльцо и похромал к калитке.

— Не сомневайся, братан. Места здесь клевые. Все щуки наши будут... Или ты охотник? И это не вопрос. Все утки наши будут.

— Я не совсем охотник, но готов... Давайте знакомиться. Я Александр Иванов.

— Иванов? Пусть будет так... Я помню, на пересылке с одним таким «Ивановым» общался. Так сейчас он министр в Израиле... Меня Валерой зовут. Пойдем, Сашок, комнату твою смотреть.

Комната была обставлена в стиле «кантри». Деревянным было все: стены, потолок, кровать, лавки, полки. Ярко выделялись лоскутное одеяло, журнальные репродукции на стенах и сухие цветы в горшках.

Примитивно, но чистенько, а главное, очень близко к нужному объекту: из окна был виден забор, за которым просматривались столетние липы и крыша бывшего графского особняка.

Гутман машинально сделал недовольное лицо. Он был согласен снять эту комнату на любых условиях, но сработала привычка торговаться.

— Я даже не знаю, Валера. Дом у тебя на самом отшибе... Дорого берешь?

— Там же написано: «Почти даром».

— Это сколько?

— Значит, так, Сашка. Я натурой беру. До магазина мне хромать тяжко... Выпивка у меня есть. С тебя закуска. Лук, картошка, огурцы — это, понятно, с моего огорода. А с тебя хлеб, колбаса, шпроты, маслины. Рублей на пятьдесят в день — и хватит.

Гутман улыбнулся: деревенский мужик, жаждущий греческих маслин. Хорошо, что не потребовал устриц и омаров.

— Так что, Сашок, договорились? Пришли к консенсусу? Тогда пойдем на мою половину и отметим это дело.

Хозяйская половина дома имела более жилой вид: еще не убранная постель, гора посуды в тазу, одежда на лавках, стульях, табуретках.

Освободив пару сидячих мест, Валера смахнул со стола остатки утреннего завтрака или вчерашнего ужина, поставил два чистых стакана, тарелку с солеными огурцами и полез в старенький буфет.

Гутман приготовился увидеть бутыль с самогоном, водку местного разлива или, на худой конец, портвейн с тремя семерками. Все, что угодно, но только не то, что достал Валера.