– Санитар...

– Пошли!

Лаврентьев привел их в кабинет с койкой в углу и многозначительными телефонами на столе, что сразу успокоило Юрчика. Еще он успел разглядеть на столе карту и тут же отвернулся: на ней наверняка были нарисованы секреты, которые Юрку, конечно, не интересовали. Его интересовала еда для подопечных.

– Значит, еще не вымерли? Это вам повезло, что вы рядом с полком находитесь, а то при нынешних нравах от вашей богадельни давно бы камня на камне не оставили. А почему директор не пришел или кто там, главврач?

Юра откашлялся и сбивчиво пояснил, что он единственный, кто остался из персонала, остальные разбежались.

– Знаю...
– прервал его Лаврентьев. Так и не появлялись, замудонцы!

Он спохватился, прикрыл рукой рот. Маша округлила губки и вдруг захихикала.

– Да, тут озвереешь...

– Нас уже и грабили два раза,- вставил Юра.

– Ладно, не дави из меня слезу.

Командир поднял трубку и потребовал найти Костю. Когда тот появился в кабинете, Лаврентьев сказал:

– Пойдешь вместе с этой сладкой парочкой в психлечебницу, оценишь состояние больных, запасов пищи, потом подготовишь мне краткую записку. Надо помочь продуктами. А то неровен час перемрут. Жалко будет, ведь Божьи дети, кто о них позаботится, как не воины?

"Деловой мужик!
– восхищенно подумал Юра, когда они втроем вышли из штаба. н Вот кого бы директором к нам. Ни один бандит не сунулся бы..."

Очкарик-капитан протянул руку и назвал себя:

– Костя.

Юра и Маша тоже назвали себя.

– Первый раз вижу такого молодого врача. Ты что заканчивал?
– спросил Костя.

– Да нет, я обычный санитар,- смущенно пояснил Юра. Ему показалось, что капитан слегка пьян. Впрочем, он уже знал, что офицеры никогда не были трезвенниками. Даже доктор Житейский в конце дня иногда выпивал, ловил за рукав представителей младшего медицинского персонала и нес какую-то чепуху.

– А вы санитарка?
– обратился капитан к Маше.

– Я сумасшедшая,- вздохнув, ответила девушка.

– А-а,- протянул Костя. Непохоже...

– Я тоже так считаю,- сказала Маша. Но врачи говорят, что у меня шизофрения.

– В наше время и нормальные ведут себя почище сумасшедших, - заметил Костя. С психически больными дела иметь ему не приходилось. Вот пришить что-нибудь, вырезать, пулю достать, по частям сложить - это пожалуйста.

– Не утешайте меня,- вдруг строго сказала Маша. Еще неизвестно, кто кого должен утешать. А то есть такие, что на больных смотрят как на диких зверей, вопросы задают дурацкие, думают, мы ящики деревянные, ничего не понимаем, только глупости всякие хотим делать, чтоб над нами смеялись. А я тоже смеюсь, когда вижу эти тупые рожи, которые считают себя умными и нормальными.

– Маша, не надо!
– попросил Юрчик. Костя ведь хочет помочь нашим больным.

– Да, нашим больным,- тихо подтвердила она. Мы не будем возвращаться? Здесь так хорошо...

Но ее не расслышали.

Вечером они поссорились.

– Ты держишь меня взаперти... Выпусти меня, Юрочка!
– вдруг взмолилась она. Отпусти, мне плохо здесь, я буду тебя обзывать, щипать, мучить, пока ты не отпустишь меня.

– И куда ты пойдешь? Там нормальным людям жизни нету, ты умрешь через десять минут, как рыба без воды, те же бандиты отловят тебя и живой не отпустят. А здесь у тебя койка есть и кормят пока...

– Подавись своей кормежкой! Я хочу быть свободной, неужели не понимаешь, какая это пытка: отпустить за забор, подержать на веревочке, а потом привести обратно...

– Оставь! Я уже слышал эту чепуху!
– закричал он, взбешенный ее упрямством. Тоже мне комсомолка нашлась!

– И пусть меня убьют, но я умру свободной!

– Ты идиотка!

– А ты сомневался?
– Она расхохоталась. Все равно я убегу, даже если ты меня посадишь на цепь. А на цепь ты меня не посадишь, потому что ты добрый и еще любишь меня. А я тебя за все это ненавижу!

– Хорошо... Юра сделал вид, что сдался, он и на самом деле зашел в тупик. Успокоительных лекарств не было, да он и не стал бы колоть Машу. Он не выносил, когда бьющихся в припадке людей заламывали дюжие Иван со Степаном, а Аделаида Оскаровна, мертвенно поблескивая очками, с видимым удовольствием втыкала сверкающую иглу в человечью мякоть. Больной стихал - будто постепенно угасал.

– Хорошо,- повторил он. Как стемнеет, мы выйдем в город, возьмем с собой целлофановый пакетик с сандвичами, французским шампанским и шоколадным бисквитом. Мы устроим чудненький пикничок на развалинах старинного здания, их в городе сейчас - на каждом углу. Потом мы будем сражаться с бандитами и в заключение совершим какой-нибудь подвиг. Ты не против?