Хмелевска Иоанна
Шрифт:
Бардак, устроенный на этот раз, был вне конкуренции. Сидевший на месте Эдека полицейский (он должен был в надлежащий момент крикнуть что-нибудь и стукнуть стаканом по ящику) от усердия постоянно издавал дикие рыки. Посланный в машину за соком Рой принес банку смазочного масла. На журнальных столиках стояло с полтонны сахара, муки и соли в разнообразных сосудах. Пива оказалось мало. Точнее, мало закрытых бутылок, которые Павел должен был открывать. Содержимого открытых бутылок хватило бы еще недели на две. Датская полиция во главе с г-ном Мульгором наблюдала за нами с легкой паникой. Какой-то элемент покоя вносили Лешек и Хенрик, сразу занявшие свои места и погрузившиеся в продолжение вчерашней беседы.
– Я ставлю на мужчину, - заявила Анита, наблюдая за Роем, плутавшим в темноте с банкой.– Нужно иметь немалую силу в руке, чтобы так запросто это проделать...
– Тебе хорошо говорить, - раздраженно сказала Эва.– У Хенрика алиби. А Рой шатался за его плечами целый вечер...
– Ну, дорогая моя, муж-убийца - это же так интересно!
По заметному даже в темноте блеску глаз я поняла, что вряд ли отношение Эвы к Аните будет в дальнейшем особенно нежным. Анита же купалась в сенсации, как саламандра в огне.
Веселый вечер наконец подошел к концу. Г-н Мульгор, тысячу раз извинившись, сообщил нам, что никому нельзя покидать Аллеред без его согласия. Эве, Рою и Аните разрешалось жить дома, не выезжая за границы Роскилля и Копенгагена. Полной свободой пользовались лишь Лешек и Хенрик.
– Мне очень жаль, дорогая, что вынужден бросить тебя в такой идиотской ситуации, - печально сказал Лешек.– Но я должен отплыть. Да и вряд ли от меня был бы толк. Чем меньше здесь будет гостей, тем лучше для тебя.
Алиция меланхолично кивнула.
– Приезжай, когда все это кончится, - сказала она со вздохом.
Г-н Мульгор собирал свою команду. Я стояла на пороге террасы и видела, как в кухонном проеме Эльжбета задержала Алицию и что-то сказала ей. Алиция оживилась, но на полуслове их прервали: уезжали представители власти. Пройдя мимо меня, Алиция вышла на террасу. Эльжбета скрылась на кухне.
Я сделала шаг, чтобы тоже выйти, но вдруг услышала в прихожей какой-то шорох. Было совсем темно, и я лишь уловила, как дверь скрипнула и кто-то тихо вышел наружу...
Я обошла дом и вышла на дорожку. Там стояли Рой и Эва, Анита и Хенрик, Лешек, Зося, Алиция и Павел. Полицейские как раз уезжали.
Я задержалась у калитки, поглядела на них и ощутила беспричинную тревогу. Кто же из них минуту назад вышел из темной передней так таинственно и так осторожно?
В понедельник Алиция сочла за лучшее пойти на службу. Домашний арест никто особенно близко к сердцу не принял, и все собрались ехать в Копенгаген. Зося должна была встретиться там с Алицией и вместе с ней вернуться домой. Мы с Павлом хотели посетить Тиволи. Эльжбета намеревалась пойти к приятелям и вернуться позже. Г-н Мульгор на все дал согласие...
В доме не было ни крошки съестного. Мы с Зосей обошли магазины и среди прочего купили виноград - любимое лакомство Алиции. Вымыли его, красиво уложили в миску, поставили на низкий стол у дивана. И вышли из дома...
Я стояла вместе с Павлом у рулеточного стола в Тиволи и думала об убийстве. Эта история все больше мне не нравилась.
– Павел, скажи правду!– потребовала я, решив поставить вопрос ребром.– Переждем тринадцать... Не ты убил Эдека?
– Почему я?– возмутился Павел, не отрывая глаз от крутящегося круга.– Переждем девятку...
Моя страсть к азартным играм всегда была неукротима.
– Который раз?– спросила я с интересом.
– Сейчас будет восьмой.
– Будь внимателен. Может скоро выйти... Не знаю, почему ты. Если окажется, что это ты, тогда и начну удивляться. А сейчас я спрашиваю: ты?
– Нет, - рассеянно ответил Павел.– Зачем мне его убивать? И никакого стилета у меня никогда не было. Смотри, смотри - тринадцать!..
Он кинул дикий взгляд на номер в обводе круга.
– Нет, проскочило! Сейчас, слава богу, тоже не будет! Послушай меня, оставь на девятке.
– Сейчас?
– Да. Точно не ты?
– Честное слово! Ну?.. Есть!
– Девять. Четыре кроны, - сказал крупье.
– Ставь еще раз. Должно выйти. Слушай, если это не ты...
– Это мое?– оживился Павел, показывая на жетоны.
– Твое. Забирай. Слушай, если не ты...
– Девять. Восемь крон, - сказал крупье.
– О!..– утешился Павел и сгреб следующую кучу железок.– Ну, теперь опять переждем. Теперь должно быть тринадцать.
– Не будет, но поставь. Слушай, если не ты...