А с кличками они там не заморачиваются, — мелькнула у меня мысль. А потом я вспомнил как назвал мурлыка и Рассветницу, и понял, что ничем не лучше их — с именами у меня тоже туго.

— Вот почему он, тварь, был так силен, — сплюнул Нурл. — Мы втроем еле его сдерживали. Не совсем обычный Измененный.

— Не то слово, — выплюнула эти слова знахарка.

Морна рывком перевернула руку Измененного, демонстрируя нам внутреннюю сторону предплечья. Там сквозь густую шерсть виднелись старые, глубокие шрамы от когтей, которые так и не заросли шерстью. Четыре параллельные полосы.

— Моя работа, — пояснила она с мрачным удовлетворением. — Он отвечал за новеньких самок. За их охрану. Следил, чтобы они не сбежали, пока… пока не станет слишком поздно.

— Но тебе удалось, — заметил Грэм.

Морна бросила на старика тяжелый взгляд.

— Потому что я не хотела превращаться в безмозглое животное и не хотела рожать этому ублюдку выводок за выводком тварей, которые даже не люди! — выплюнула она. — Да…этого урода я ни с кем не спутаю.

Повисла тяжелая пауза.

— А другие девушки? — вдруг тихо спросила Арна. — Были другие, как ты, сбежавшие?

По ее голосу, и по ее изменившемуся лицу стало понятно, что с историей Морны она не знакома. И, похоже, Орла тоже.

— Было несколько беглянок, — Морна опустила глаза. — Но их возвращали. Чернорук ловил их и притаскивал обратно. Но побег возможен, только пока ты остаешься человеком, но как только ты окончательно превращаешься… — Морна тяжело вздохнула и покачала головой, — То всё. Из стаи ты уже никогда не сбежишь.

Да, звучало как приговор.

— Почему? — вырвалось у Арны.

— Потому что ты становишься зверем. А инстинкты у зверя простые: подчиняться сильному и защищать свое потомство. Они остаются сами, по своей воле, становясь частью стаи. Даже если кто-то сохраняет разум больше остальных, то что им делать среди людей? Их там убьют. Только в стае их примут.

Мы молчали. Я быстро прикинул в уме: если у Чернобрюхого много самок, и все они рожают выводками, то сколько же в его стае особей? Сотни? Это уже не просто стая, это небольшая армия Измененных. Правда, это не моя забота. Грэм и Джарл прекрасно осведомлены о Чернобрюхом и его возможностях.

— Понятно, — Нурл первым заговорил.

— А метка Гиблых на нем есть? — спросил я, подходя ближе к Измененному.

— Конечно, — кивнула Морна и показала мне предплечье, где красовался силуэт черного древа.

Эх…сюда бы сейчас Виа и скормить ей эту метку. Вот только сегодняшние проценты эволюции она уже потратила. Новые будут только завтра. Ладно, в любом случае это не вариант. Тут слишком много лишних глаз.

— Ладно, — Нурл со стоном поднялся с бревна. — Поговорили и хватит. Мне бы раны обработать. Острые у этой твари были когти, жжет как огнем.

— Иди в дом. — кивнула ему Морна, — Я помогу.

Вслед за Нурлом в дом потянулись Арна и Орла. У них тоже хватало ран, пусть и не таких серьезных, как у гиганта, принявшего на себя основной удар Измененного.

Грэм поглядел-поглядел на Измененного, и вернулся обратно к Клыку, плюхнувшись рядом. Я подошел к ним и, не долго думая, дал им обоим своей живы.

— Долго еще с костью деда? — спросил я Клыка.

— Нет, — покачал головой Клык. — Почти закончили. Сегодня дело идет быстрее. Левая рука не настолько поврежденная как правая, поэтому и времени нужно меньше.

Я кивнул, убрал руку и отошел в сторону. Морна не пошла сразу в дом, а осталась стоять у крыльца, оцепенело глядя на тело Измененного. Я мог лишь догадываться, что она сейчас чувствует. Хотелось хоть немного ее отвлечь.

Я осторожно подошел и прикоснулся к ее руке. Знахарка вздрогнула, словно вынырнув из транса, и перевела на меня расфокусированный взгляд.

— Да, Элиас, — горько усмехнулась она. — Прошлое не отпускает. Как бы далеко ты ни убежал, оно всегда рядом.

Оно в тебе, — хотелось мне добавить, но я промолчал. Но наш незаконченный разговор не давал мне покоя.

— Ты говорила про Ульму, — тихо произнес я. — И что она дала тебе зелье. Выходит, она спасла тебя от превращения вот в такое?

Я кивнул на тело Чернорука.

— Да, Элиас. Спасла, — Морна прикрыла глаза. — И не только этим. Я же жила у нее одно время. Точнее, пряталась в ее старой хижине в Кромке. Давно это было… Очень давно. Именно она убедила меня, что я смогу жить нормальной жизнью. Ну, или почти нормальной.

Ее лицо смягчилось, желтые глаза словно подернулись дымкой воспоминаний. И в этот раз они не были плохими и болезненными.