Шрифт:
Состояние: поглощен.
Протокол: Отсутствует. Интеграция в тело носителя: Не завершена (17%)
Носитель: Одаренный (Клык)]
Вот значит как…
Теперь Клык носитель. Это…неожиданно. Я было подумал, что кость просто,,прилепилась,, а она действительно стала его часть. Пусть пока еще и не до конца.
Радовала строка протокола, — он отсутствовал, — и я связывал это с тем, что остаточная воля Стража была подавлена или слилась с Даром гнилодарца. Похоже никаких новых протоколов не будет. Просто потому, что их больше некому выполнять.
— А вообще, как ты? — осторожно спросил я, убирая руку. — Есть какие-то новые ощущения от… ну, ты понимаешь.
Клык замер, глядя на свою ладонь.
— Знаешь, — тихо сказал он, убедившись, что Грэм отошел достаточно далеко, — Я заметил, — еще до того, как начал лечить Грэма, — что изредка руку тянет то в одну сторону, то в другую. Будто… будто там, далеко, есть что-то еще.
По моей спине пробежал холодок.
— Ты думаешь, что чувствуешь другие осколки? — уточнил я.
— Похоже на то, — кивнул он, — Но пока непонятно. Может это что-то другое, но я ощущаю именно вот от этих костей.
Он ткнул пальцем в приросшие кости.
Я сразу задумался о другом. Клык теперь носитель, а значит в теории, если я найду иной осколок Стража и погружусь в него, то среди сети осколков эти два куска должны выглядеть как-то иначе — у них ведь есть теперь носитель. Вот только как именно?
Я видел в той сети тускло мерцающие сознания Стража осколки — потемневшие, довольно яркие, и…красные. Красные осколки в одном месте. Что если кто-то, как Клык, интегрировал в себя эти осколки? Поэтому они и выглядели красными.
Хуже другое. Если кости резонируют друг с другом, то любой другой носитель, который смог одолеть осколок Стража и интегрировать его в себя, тоже может чувствовать этот зов. И если Клык чувствует их, — другие кости, — то кто-то другой, обладающий костями в теле, может чувствовать и Клыка.
С другой стороны, может чувствовать можно только «бесхозные» кости? Да и вообще, с чего я взял, что он чувствует кости? Это пока неизвестно. Для этого нужно пойти по зову, и увидеть, что он найдет.
— Ты только это… не ходи никуда, — предельно серьезно сказал я ему, глядя прямо в глаза. — А если и пойдешь, то ни в коем случае не один. И уж точно не за Кромку. Мало ли кто или что может пойти на этот «зов».
— Не дурак, — мрачно ответил Клык, сжав кулак, словно привыкая к костям Стража. — Да и слаб я еще. Я принимаю твои эликсиры, Элиас, и это улучшает мое самочувствие, замедляет проблемы с духовным корнем. Или это я просто привык к ним… — он снова посмотрел на наросты. — В любом случае, нужно время, чтобы понять, как именно на меня влияет эта кость.
Я кивнул, соглашаясь.
— Хорошо, Клык. Один раз я сделал глупость, не хочу, чтобы ты сам ее повторил.
— Может это и не глупость была, — как-то криво улыбнулся Клык, — А удача.
— Хотелось бы верить, — вздохнул я.
Надеюсь, он внял моему предупреждению, потому что для него это действительно может быть опасно. Тогда я спас Клыка от контура целителя, и не хотелось, чтобы по моей дурости он попал под влияние другого существа…или даже сущности.
Клык вновь взял кость, с которой работал до нашего прихода, и продолжил лепить из нее копье.
Я же подошел к корзине, которую Нурл оставил снаружи — той, в которой должны лежать добытые ингредиенты. Надо было посмотреть, что они сумели собрать в этот раз. Надеюсь, что-то новое, чего мне не хватало для начала опытов.
Открыв плетеную крышку корзины я начал выкладывать ингредиенты на бревно. Клык поглядывал на них, отрываясь от своей кости, но ничего не спрашивал. Думаю, мир растений не слишком его интересовал. Нурл добыл еще серебрянной полыни, она у меня уже была и даже прижилась, хоть и не разрослась, но лишней не будет. Затем я выложил более ценный ингредиент, Рассветный Цветок, — его гнилодарец поместил в кувшин с родной землей, за это ему отдельное спасибо. А нет! Тут целых два цветка. Вторым был цветок для эликсира Морны, — ночной паслен. Оставалось надеяться, что приживутся они об хорошо. Хотя я уже прикасаясь к рассветному цветку чувствовал, что в нем какая-то странная…необычная жива, а значит и условий он потребует необычных. От этого цветка мне нужна была пыльца, и конечно же каждый раз ходить в глубины ради пыльцы было бы слишком…сложно. Поэтому я и просил Нурла тащить мне растениям целыми.
Потом мои пальцы нащупали нечто твердое и жесткое. Какой-то корень. Я осторожно достал его и он на солнце засверкал золотом. Секунд десять я любовался им, настолько растение было необычным. Золотой женьшень. Он нужен для восстановления духовного корня. Надеюсь, с ним проблем не возникнет.
Дальше шли корни валерианы и белой мандрагоры, тоже для Морны. Их можно будет размножить почкованием, как я делал с женьшенем. Способ был рабочий. А вот ночная фиалка и серебряный шиповник, которые оставались последними компонентами для эликсира Морны, у меня и так были, и уже прижились. Но лишним никогда не будет. Когда я выращу полноценные растения у себя в саду, нужно будет рассадить в запасных местах, как я и планировал, «дубли» всех этих ценных растений.