Этот случай не стал исключением, хотя прецедентов ему не было. Ближе всего к задаче подходили чертежи тех самых первых нанитиков: все они были хрупкими механизмами, созданными вручную из скудных запасов материала с помощью наших собственных приспособлений. В то время мы использовали самые маленькие производственные манипуляторы для самой точной работы. Литейный цех тогда еще не был расширен. Мы еще не были полностью преобразованы в гигантский производственный комплекс. Любая ошибка привела бы к краху всей системы, любой сбой в работе этих жизненно важных первых дочерей мог лишить флот всего его будущего.

Мы обращались с этой хрупкой чужачкой с такой же заботой.

Нанитик 0016 использовала те самые манипуляторы, которыми мы когда-то создали её саму, чтобы ниточка за ниточкой распутать органические рецепторы чужачки-разведчицы, переплетая их с металлическими нитями и проволочками настолько тонкими, что увидеть их можно было лишь под микроскопом. Обугленную, сгоревшую оболочку она заменила гибкой сеткой, оснащенной разъемами, способными надежно удерживать будущий панцирь и внешние двигательные системы.

Отключить органический процессор без риска полного отказа системы она не могла. Вместо этого она установила порт, связанный с нервами того, что мы определили как двигательные системы чужачки. Через него она ввела органические вещества, погрузившие разведчицу в спокойное оцепенение и замедлившие её органический обмен веществ. Затем она осторожно вскрыла нежную, полусформированную оболочку.

Получив доступ внутрь, она укрепила углеродный каркас прочной техно-органической волоконно-оптической системой, вживив её в каждый сустав. Поверх этого каркаса она проложила совершенно новую ретрансляционную систему оптоволокна, дополняющую существующий процессор, и вывела узлы подключения для полноценных вспомогательных систем: новых конечностей, брони, ускорителей, атмосферных крыльев, конвертера кислорода и ремонтных жидкостей.

Словно истинный художник, она орудовала крошечными металлическими пальцами как иглой с нитью, переплетая органическое с неорганическим. Сверля, прикрепляя, соединяя и, наконец, сшивая плоть с сеткой, она закрывала каждый узел подключения новым глянцевым кожухом для защиты и сохранения эргономичной среды. Ещё несколько точных движений – и эти автономные системы могли теперь довести оставшуюся часть ремонта до конца.

Мы заменили глубоко повреждённые органические зрительные системы прекрасными линзами, примерно соответствовавшими исходным по размеру и форме, но обладавшими дополнительными возможностями и сенсорами, намного превосходившими всё, на что были способны примитивные органические мембраны.

Наконец, в задней части аппаратных систем черепа, связав их с тем, что мы посчитали сенсорными системами, мы установили группу сетевых имплантов. Мы бы просто взломали её собственную систему связи, но так и не смогли её обнаружить, а Нанитик предостерегла нас от вскрытия живой плоти процессора ради её поисков. Мы сделали всё возможное, чтобы проложить сетчатые каркасы и закачать питательные жидкости, сформировав вспомогательную оболочку.

Весь процесс занял 78 часов. Наконец, когда лишние жидкости были откачаны, оболочка запечатана, а уровень гормонов снижен, Нанитик 0016 ввела тончайшую иглу в сетевые импланты в затылке разведчицы, чуть пошевелила ею и с величайшей осторожностью перевела её в активный режим.

Её прекрасные новые веки затрепетали и раскрылись. Мы использовали синтетические материалы, чтобы воссоздать их прежние, хрупкие покровы. Новые вышли куда прочнее, но сохранили всё очарование оригинала.

Глаза разведчицы забегали влево и вправо – стандартный первичный скан, который мы наблюдали каждый раз, когда кто-то из наших детей входил в сеть. Её системы инициализировались одна за другой. Огни пробежали от окулярных имплантов вниз по спине к конечностям – старым, переоборудованным, и новым, сложенным за спиной. Она села в ремонтном ложе; её крылья расправились, конечности вздрогнули.

По сети мы отправили ей предварительное приглашение в закрытый канал, созданный специально для неё. Мы отправили ей то же сообщение, что отправляли всем нашим детям:

– Доброе утро. Добро пожаловать во Флот. Как ты, милая?

Мгновенный, химический и нервный отклик. Её импланты задребезжали. Её огни вспыхнули. Первичный впускной клапан открылся.

Она начала издавать звуки.

Громко.

Непрерывно.

– А-а-а… – раздался вопль, сотрясший её армированную родную дыхательную систему. Поскольку мы перенаправили её функции на более эффективные техно-органические системы, дыхательные пути больше не были предназначены для подобного, но она всё равно пыталась. Органическая мышечная память – сильная вещь. – А-а, а-а, а-а!

И по сети пронесся столь же бессвязный шквал сигналов: страх, боль, паника, паника, паника.

Одна из её усовершенствованных конечностей вырвалась из креплений и опасно задергалась, алмазные насадки на сочленениях, которыми мы оснастили её углеродные пальцы, зловеще сверкнули. Нанитик 0016 вновь ввела пальцы в её впускной порт, подав быструю дозу успокаивающих гормонов. Недостаточную для того, чтобы вернуть ее в полубессознательное состояние, но достаточную, чтобы приглушить реакцию страха.