— Ну… нет? Не знаю. Может, мне показалось.

Сердце неприятно дёргается.

— Естественно.

Отворачиваюсь раньше, чем она успевает продолжить.

Просто ребёнок. Просто странная ситуация. Просто маленькие дети иногда называют чужих женщин мамами. Наверное. Чёрт его знает.

Я заставляю себя вдохнуть глубже. Работай, Инга. Это всегда помогало.

Собственно, я и в бизнес полезла, чтобы что-то делать и не сойти с ума. Когда бывший муж выдал: «Так дальше нельзя. Или что-то меняй, или мы разводимся», — я засела за ноутбук и полночи выбирала поставщика стеклянных банок.

Я поправляю на витрине флакончики с текстильными спреями. Новая коллекция стоит отдельным островком у окна: матовые флаконы янтарного стекла, льняные ленты, деревянные крышки. «Белый чай». «Табак и ваниль». «После дождя». «Тихий сад».

— Инга, — снова подаёт голос Лиза, когда на улицу выходят последние клиенты. — Может, воды?

— Ага. И покрепче нервы.

— Их пока не завезли.

— А жаль.

Я беру последний флакон и ставлю его ровно по центру, когда опять звонит колокольчик.

— Доброе утро, — автоматически начинает Лиза голосом профессиональной соблазнительницы. — Вам что-нибудь подсказать? Сегодня у нас акция на…

— Я к жене.

— О! — Лиза роняет челюсть.

— Мы развелись, Миш, — закатываю глаза, подходя ближе. Гуськов ни черта не изменился за почти год, прошедший с нашего развода, и выглядит довольно неплохо. Интересно, на кой черт он приперся? После спектакля, который здесь разыгрался с утра с участием Катюши, у меня совершенно нет сил на выяснение отношений еще и с ним.

— Да-да. Не поверишь, все время забываю… — чешет в затылке бывший, просовывает руки в карманы и медленно озирается. — И на это пошли мои миллионы?

Пожимаю плечами. При разводе я действительно получила щедрые отступные. Мишка никогда не был жадным. А тут, учитывая обстоятельства, он, наверное, испытывал еще и чувство вины. Так что предложил хорошее мировое. Странно, что спустя год его заинтересовало, куда я потратила его бабки…

— В том числе. Я обязана отчитаться?

Скольжу по его лицу равнодушным взглядом. Говорят, хочешь узнать, из-за кого произошел развод, посмотри, кто из супругов после него хуже выглядит. Раньше эта мысль казалась мне здравой. Но по такой логике в разводе виновата как раз-таки я. Гуськов — вон, цветет и пахнет. Секретаршу трахает, если верить доносящимся, пока я не прервала все контакты с друзьями, сплетням. Даже интересно, уж не сатана ли у него в персональных коучах? Я бы тоже многое отдала, чтобы после выкидыша двинуться дальше, да все никак пока.

— Ты что-то хотел? — спрашиваю прямо. Потому что сил на светские разговоры и танцы с бубном у меня сейчас нет.

— Да нет. Просто понял, что соскучился.

О как! Интересно…

Инга

По образованию я — химик, а в душе — эстет. Я кайфую от всего, что хорошо выглядит и вкусно пахнет. К тому же от бабки-травницы и деда-пасечника мне досталось столько знаний, что было бы даже как-то грешно никуда их не приложить. Так я пришла к тому, чем сейчас занимаюсь.

— Будешь кофе?

— Давай.

Гуськов усаживается за большой стол, который мы обычно используем, когда проводим мастер-классы. Есть у нас и такая услуга. Понять, что это вряд ли обеденная зона, несложно, но Миша плевать на это хотел. Он считает, что таким, как он, все позволено. Почему? Не знаю. Наверное, в силу собственной исключительности.

Я ставлю рожок в кофемашину чуть резче, чем нужно.

— Тебе какой?

— А ты не помнишь?

Краснею. Мне не хотелось бы, чтобы мой вопрос прозвучал как попытка доказать, что я и думать о нем забыла. Миша всегда пил самый скучный кофе на земле. Без сиропов, молока, добавок и прочего «пидорского баловства», как он выражался.

Нажимаю на кнопку пролива. Машина начинает шуметь. Гуськов лениво осматривается по сторонам.

— Красиво тут у тебя. Атмосферно.

— Спасибо.

— Удивительно. Не думал, что ты так развернешься.

— Мне нравится то, что я делаю.

— Да… Красиво, — повторяется Гуськов. — Ну и как оно? — спрашивает Миша, вытягивая под столом длинные ноги. — Вообще.

Я ставлю перед ним чашку.

— Конкретизируй.

— Бизнес. Продажи. Маржинальность. Надеюсь, ты в это вложилась не для того, чтобы весь день нюхать свечки?

Господи, Миша такой Миша. Развестись с ним было лучшим моим решением. Хотя исходило это предложение вроде как от него.

— Иногда нюхаю, — усмехаюсь.

— И как?

— Как видишь, передозировки со мной пока не случилось.

Миша качает головой, но уголок губ все-таки дергается. Замирая, поражаясь тому, что, даже не желая иметь с ним впредь ничего общего, я… Я все же так хорошо его знаю! Знаю, как он улыбается, когда сдерживается. Как хмурится, читая новости. Или трет переносицу, если злится.