— Тоска какая-то зеленая, — буркнула Катька, а я решительно поднялась на ноги.

— Короче, у меня тут есть кое-какие накопления. На самолет не хватит, конечно, но на поезд — на плацкарт должно впритык быть.

— Эй, ты чего удумала, Тась? — округлила глаза подруга и у виска пальцем покрутила. — Совсем ку-ку?

А я отрицательно качнула головой.

— Академ возьму. И к отцу поеду. Разберемся с его здоровьем, и я восстановлюсь в следующем году.

— Ты дура, что ли, Куклина, я не пойму? Какой академ? Какая деревня? Алло! Потеряешь место в общегае сейчас и можешь вообще о нем забыть! Москва — город возможностей. Откажешься от всего, и она тебя просто выплюнет. И все — засосет тебя в твои девятнадцать лет сельская тоска! Так и останешься там быкам хвосты крутить, да побои от сожителей алкоголиков терпеть, как и твоя мать...

— Заткнись, Катя! — рявкнула я.

— Блин, прости, Тась..., — тут же осеклась Арямкина, но я лишь разочарованно на нее глянула и отвернулась, ложась на шаткую кроватку и накрываясь одеялом с головой, дабы не выслушивать больше про то, как мне в жизни с родителями не повезло.

Но я ведь их не выбирала!

И виноватой не была, что жизнь уже изрядно успела меня попинать. Но я как-то же вывезла. И школу с серебряной медалью окончила. И в институт поступила на бюджет. И вот два курса отучилась, прицеливаясь на красный диплом.

Уснула поверхностным, тревожным сном.

А спустя несколько часов вздрогнула, так как Арямкина вовсю трясла меня за плечо:

— Тась, глянь, что нашла, Тась!

— М-м? — сонно и хрипло потянула я.

— В мишленовский ресторан «Белый кролик» требуются официанты. Прикинь!

— И что?

— И то, глупая! Ты посмотри, какую зарплату обещают, — и ткнула мне телефоном под нос, — но это же не все! Там же и чаевые ого-го-какие будут, Тась! Туда же все богатеи столицы ходят, фуа-гру жрут и деньгами сорят. Глядишь, и нам чего перепадет.

— Там с опытом люди нужны, Кать, — отмахнулась я от мобильного, который она мне упорно подсовывала, чтобы я детально изучила вожделенную вакансию.

— Ой, да кому опыт этот ужен, Тась, когда у нас с тобой сиськи третьего размера и лица свежие, филлерами не изуродованные, — рассмеялась подруга, а затем мечтательно потянула, — попадем туда и сразу себе «папиков» состоятельных найдем. А там, глядишь, и из общаги этой обшарпанной съедим. Ведь мы этого достойны!

— Дура, ты, Катька, — фыркнула я, — у меня Макс есть. Да и не в деньгах счастье.

— Правильно, Тась! Не в деньгах, а в их количестве. Твой Макс, такой же нищий студент, как и ты. А отца твоего спасать надо! Вот устроишься на такую работу, и все проблемы мигом будут решены. И сиделку ему наймешь, и его долги закроешь, и тебе на булавки хватит. Ну же!

— Блин, да все это бесполезно. Только время зря потеряем, — нервно погрызла я губы, не веря, что у меня есть хоть какой-то шанс получить такое место.

Да и как с учебой я буду все это совмещать?

Нет, все это пустое...

— И ничего не зря, — подмигнула мне Катька, — вангую: все у нас получится.

— У нас?

— А чего? Вместе устроимся, веселей работать будет. Да и деньги лишними не бывают.

Эх...

Настя

Конечно, я оптимизма подруги не разделяла. Так, покивала для проформы, лишь бы она хоть немного угомонилась и перестала трещать, словно безумная стрекоза. А сама уже знала, что именно буду делать.

Для начала я перед сном пересчитала все свои немногочисленные сбережения: что-то получалось отложить со стипендии, а что-то с подработки промоутером в супермаркете, располагающимся неподалеку. Там мы с Катькой пару раз в месяц проводили дегустации колбасы. Дело в принципе выгодное для голодного студента, потому что, помимо зарплаты, нам еще было разрешено таскать домой и остатки мясных изделий.

Порой мы даже шиковали, ставя на стол сыровяленую нарезку салями или сервелата.

Но что по итогу?

Негусто...

Но на самолет до дома мне точно хватало. Правда, впритык, но что поделать.

Главное — одной проблемой было меньше.

А уже на следующий день, на большой перемене я скрепя сердце, но будучи уверенной, что поступаю правильно, отправилась в деканат, где и написала заявление на предоставление мне академического отпуска. Секретарь отчего-то хмыкнула и кивнула на мой живот:

— Какой срок? Когда рожать?

А мне так противно стало, что люди вот такие — всех под одну гребенку причесывают. Ни такта, ни совести, ни стыда. Скривилась и тихо выдавила из себя:

— У меня отца парализовало.

— Ах, вот оно что, — легко отмахнулась от меня женщина и фыркнула, будто бы ничего такого не случилось и ни у кого не рухнул привычный мир, грозясь его придавить, — в любом случае ректор подпишет твоё заявление не раньше вторника.

— А почему?

— Сегодня — пятница. Его уже нет. И в понедельник не будет тоже — конференция.