— Блин...

Несолоно хлебавши, я потопала восвояси. И весь остаток дня бродила, как в воду опущенная. Я-то, наивная, думала, что уже на выходных буду рядом с папой. Обрадую его своим приездом. Помогать начну. Разузнаю, как можно ускорить его реабилитацию, чтобы он снова вернулся к нормальной жизни.

И самое важное — попытаюсь найти работу, дабы нам с отцом было на что сводить концы с концами.

А вот Катька от своей безумной идеи так и не отказалась. Стоило нам только переступить порог нашей комнатушки, как она хлопнула в ладоши и скомандовала:

— Собираемся, Тась. Едем!

— Изыди, неугомонная, — отмахнулась я от подруги, но эту настырную девушку было уже не остановить.

— Куклина, вот не зли меня, а! Напяливай, говорю, свое лучшее платье и погнали. У нас собеседование через час начинается, а еще до места добраться надо.

— Нас? — недоуменно развела я руками.

— Ну, на вакансию откликнулась только я. Ну и что? Они тебя, Тася, как увидят, так точно не захотят терять.

Я поджала губы. Красота эта чертова. От нее только проблемы одни на мою голову сыпались целыми пачками. В деревне доставали, а как в Москву поступила, так вообще тяжело стало. Парни прохода не давали. На первом курсе даже препод откровенно меня склеить пытался.

Уважаемый человек, между прочим! Шестьдесят пять лет, доктор наук, примерный семьянин. А все туда же...

Еле отбилась.

— Кать, я сегодня заявление на академ написала.

— Дура! Какая же ты дура, Куклина! — топнула ногой подруга.

— Он там совсем один! — уперла я руки в бока.

— Ну так и помоги ему! Собирайся и поехали!

— Да не возьмут меня, — буркнула я.

— Если не возьмут, тогда и проваливай в свою деревню Ново-Ебуново, сорок лет без урожая, тридцать лет без конопли. Устроишься там дояркой или кассиршей в местный алкомаркет и будешь слюни пускать от счастья, что жизнь удалась. А пока этого, слава богу, не случилось, ноги в руки бери свои и пошли пытаться найти тебе здесь, в Москве нормальную подработку, благодаря которой ты, и учиться сможешь дальше, и отцу помогать.

— Какая же ты..., — насупилась я, понимая совершенно четко, что Арямкина просто так с меня не слезет. Скорее доведет до заикания.

Ладно. С меня не убудет. Поеду. Опозорюсь и обратно вернусь. Заодно время убью до вторника, пока мне заявление подписывают. Только вот незадача...

— Нет у меня никаких платьев, — удручённо уставилась я на полупустые полки в моем отделении шифоньера. Там и хранить-то было, по сути, нечего. Так: пара заношенных до модных дырок джинсов, спортивный костюм, несколько застиранных футболок и единственный свитер, который так страшно кололся, что я предпочитала мерзнуть, чем надевать его.

Да, мы с папой жили небогато. На еду хватало, но вот на одежду, ценники на которую росли в геометрической прогрессии, не всегда получалось наскрести. Но я не жаловалась.

Зато у меня был близкий человек. И он любил меня, как родной. Это важнее.

— Я тебе свою юбку сейчас дам, — деловито закопошилась в своем тряпье Катька.

— Я в ней утону.

— На булавку подколем. На счастье! — пыхтя и чертыхаясь, выудила из шкафа нужную тряпочку подруга и победно мне улыбнулась, сдувая со лба кудрявый каштановый локон.

Спустя всего четверть часа мы с Арямкиной уже были во всеоружии. Хотя как? Это Катька была: накрасилась, как на парад, платье надела такое, что все ее роковое достоинство в декольте просачивалось, ну и, разумеется, шпильки головокружительные никто не отменял.

Прям звезда.

И я тут рядом с ней, сразу видно, что бедная родственница из Урюпинска. Ботинки дерматиновые, юбка на булавке и водолазка с чужого плеча. Шик! Блеск! Гламур!

До пункта назначения ехали на метро. А когда оказались на месте, то я чуть оробела перед пафосным, величественным зданием торгового центра, где располагался нужный нам ресторан. И тут же в, казалось бы, тысячный раз пожалела, что в принципе согласилась на подобную авантюру.

Но сдавать назад было уже поздно.

Мы прошли внутрь, с любопытством осматриваясь по сторонам и стараясь не замечать заносчивых и колючих взглядов высокоранговых посетителей этого статусного места.

Прошли сразу к лифу. Катька нажала на кнопку и металлические створки разъехались перед нами.

Но когда мы вошли вовнутрь, то закрыться они не успели.

Крепкая мужская ладонь притормозила этот процесс, а в следующее мгновение к нам присоединились двое.

Высокие. Косая сажень в плечах. В дорогих костюмах. Темноволосые. Со скучающими лицами. Один — сразу отвернулся. Второй — мазнул по мне равнодушным взглядом и уж было потерял всякий интерес.

Но уже через секунду снова ввинтился в меня своими янтарными глазщами.

Пристально!

Прищурившись.

Неторопливо и въедливо просканировал меня от макушки до пят. Совершенно беспардонно. И только тогда повернулся ко мне спиной. А я наконец-то выдохнула.

Фух, пронесло...

Настя

А тем временем лифт доставил нас до ресторана уже через несколько секунд. Катька лыбилась только чего-то, кивала на стоящих впереди нас мужчин и одними словами выговаривала мне:

— Папики.