Шрифт:
То нежное сопрано что-то напевало, то глубокий альт принимался спорить с первым. Иногда появлялись и мужские голоса, порой полные силы, порой нет.
Даже не знаю, сколько это продолжалось, но однажды мне что-то положили на лицо. Ощущение оказалось таким неприятным, что я попытался рукой смахнуть раздражающую штуку, но та почему-то никак не хотела убираться. Я открыл глаза и вдруг обнаружил, Лину.
Она как раз возилась с чем-то у меня на лбу.
— У-убери это! — засохшими губами еле выдохнул я.
Эльфийка тут же исчезла из поля зрения, естественно, гадость с лица не убрав. Где-то громко хлопнула дверь. Я попытался сам смахнуть это. Не получилось. Руки мои оказались привязаны.
Я попробовал оглядеться, надо мной был серый каменный потолок. Света было совсем немного, кажется, его давал кусок кварца, где-то высоко. Тут мне что-то начало ослеплять, и я закрыл их.
Какое-то время спустя, в комнату кто-то вошёл, я понял это по звуку открывающейся двери. Подняв веки, я обнаружил смотрящее мне в лицо, дуло автомата. Тут же знакомый голос мелодично произнёс:
— Кто ты? — далее следовало несколько слов на незнакомом языке, похожем на финский. По интонации я понял, что это ругательства.
— Эви? — с трудом выговорил я. — Отвяжи меня или хотя бы попить дай.
— Кто ты? — настойчиво повторил голос.
— Заключённый номер двести восемьдесят один триста восемьдесят шесть, статья триста восемнадцатая, пункт «б», лишён имени двадцать второго мая сего года. Кличут Репьём. Попить дай!
Дуло осталось у моего лица.
— Откуда ты взялся? — продолжала Эви.
— Попить дай, всё расскажу, — прохрипел я.
Силы потихоньку возвращались, но освобождаться я пока не спешил. Поведение эльфийки мне, честно говоря, не нравилось. У меня с самого начала закрались подозрения, что нечеловек что-то со мной сделал. Скорее всего, эльфы замечали именно это.
Дуло исчезло от моего лица. Снова хлопнула дверь. Я, воспользовавшись паузой, вызвал перед глазами меню брони. Состояние её было вполне приличным, разве что заряда осталось меньше четверти. Это я теперь легко поправлю.
Согласно карте, я находился в собственном замке. Вот так встретят с распростёртыми объятиями, напоят, накормят, спать уложат. К кровати привяжут обратно же, чтобы не убежал.
Собрав скудную слюну, я облизнул губы, стало получше. Ладно, сейчас надо отлежаться, как приду в себя, буду разбираться с остальным. Я уже собрался поспать, когда дверь снова открылась, и зазвучали голоса:
— … вообще разница кто это, от него фиалы заполнять можно, остальное неважно, — говорил первый, как пить дать, Лина. — Пускай себе сидит тут, пропитание отрабатывает.
— Ты вообще нормальная?! — парировала Эви. — Тварь смеет притворяться Репьём, понимаешь. Мало того что погубили его, так теперь ещё и это.
— Эви, когда мы пришли в замок, твоей первой реакцией было «какой ужас». Потом я взял швабру, а ты набросилась на меня, ругая, что я пыль поднимаю, а сама собрала сор в большой ком, пройдя по всем комнатам. Когда я попросил ответить на мои вопросы, ты согласилась, но сказала, чтобы я не спрашивал ничего неприличного. Лина мы с Муркой двенадцать дней ухаживали за тобой у тебя на пояснице над ягодичной складкой…
— Заткнись, — взвыла Лина, — Огрызок ты червивый.
— Хочешь, я расскажу, что у тебя лежало на третьей сверху полке шкафа, под полотенцами?
— У-у-убью! — Ещё пуще взъерепенилась эльфийка.
— Эви, первыми словами Гилви, после того как ты научила его говорить по-нашему, были «Пиво есть?», — проскрипел я.
Я уже достаточно пришёл в себя и смог с помощью телекинеза разогнуть звено цепи, которой левая рука была прикована к нарам. Потом с трудом сел.
Эви с Линой шокировано, смотрели на меня. Я снял с лица целую гроздь кристаллов.
— Зачем это здесь? — удивился я.
— Сам подумай, — Лина сложила руки перед грудью и демонстративно отвернулась.
Я вынул из пространственного кармана туманное лезвие и принялся возиться со второй цепью. Эви тем временем вновь прицелилась в меня из автомата.
— Когда крыса, требовал, чтобы я убил тебя, я отказался, а он выстрелил в меня. Это ему не помогло, — проскрипел я.
— А мы сейчас проверим! — зло улыбнулась Эви.
Грохнуло, грудь обожгло болью. Я кувыркнулся назад.