Александр
Шрифт:
Последнее открытие его развеселило, и он начал вспоминать какие-нибудь имена древности. На ум пришли Александр Македонский и Геродот, отец истории, но имели они какое-то отношение к текущему времени или нет, Зар не ведал.
Почувствовав, что замерзает, он сел и принялся растирать тело пучком соломы, но после вчерашнего растирания на коже остались мелкие царапинки, и теперь повторять процедуру было неприятно. Тем не менее, он растирался до тех пор, пока не разогрелся.
Нет, напрасно ты себя тешил надеждой на то, что они отнеслись к тебе, как к привилегированному преступнику, сообразил он. В этом случае ты обязательно получил бы от них какое-то тряпье, но ты сидишь в сырой камере голый, как жалкий, презренный раб.
Тут-то Зар и увидел свечение на стене.
Как и в прошлый раз, сначала стену прорезал тонкий луч. Сперва он казался бледно-голубоватом, но потом в нем отразился весь спектр радуги. Нижний конец светился красным, он плавно переходил в желтый, затем через зеленый в синий и на вершине заканчивался фиолетовым. Постепенно верхушка расширилась и закруглилась, а затем одна за другой ниже стали появляться кружки-узелки – все разных цветов. Вокруг каждого из узелков появилось свечение. Мало-помалу оно стало расширяться, и вот в его пределах начали вырисовываться контуры человеческого тела – голова, плечи, руки.
Несколько секунд Зар смотрел, как завороженный, а потом вдруг мелькнула мысль, что в муку, из которой была выпечена лепешка, подмешали каких-то трав, что галлюциноген ему подсунули для того, чтобы легче было вести допрос.
Не успев сообразить, что сказать на допросе по сути-то ему нечего, да и языковый барьер не позволит состояться самому допросу, Зар решил, что надо срочно согнать наваждение, не позволять наркотику овладевать сознанием.
Он вскочил, зажмурился, принялся растирать руками лоб и виски, а когда открыл глаза, то увидел, что светящийся человек по-прежнему стоит перед ним, и даже приблизился на шаг, и что по его контурам теперь легко можно узнать Дмитрия Сергеевича.
Голограмма, сказал себе Зар, все еще прислушиваясь к внутренним ощущениям. Никаких признаков наркотического воздействия он не почувствовал, хотя кто знает: бывает, наверное, и так, что различить, под кайфом ты или нет, невозможно. Как бы там ни было, он не рискнул потрогать видение рукой: что, если оно электрическое, вроде шаровой молнии?
И тут, словно в подтверждение его слов, послышалось легкое потрескивание. Такое бывает, когда стаскиваешь с себя синтетическую водолазку.
Голографический Дмитрий Сергеевич заговорил, – вернее, стали двигаться его усы и борода, а голос звучал в голове Зара, и интонацией он не походил на обычную человеческую речь.
«Есть шансы на ваше спасение, – прошелестело в голове. – Шансы небольшие, но есть. Вы должны меня внимательно слушать и делать все так, как я скажу. Если я вас не смогу научить тому, чему должен, вы не сможете оправдать свое присутствие в Аншане и умрете».
Голос был нефизическим, едва различимым. По правде говоря, Зару казалось, что он сам произнес эти слова в своей голове, и он бы даже предпочел бы себя в этом убедить, если бы мерцающее изображение не смотрело так пристально на него своими огненными глазами.
– Слушаю, – выдохнул Зар.
На всякий случай он отступил к стене.
Горбоносое, бородатое привидение внимательно себя осмотрело. Затем стало перемещаться по камере. Должно быть, изучало место, где очутилось. Несмотря на свечение, которым оно обладало, Зар не смог увидеть ни стен камеры, ни двери. Привидение освещало только само себя. Найдя удобное место, пришелец остановился.
«Вы раздеты, – констатировал он. – Увы, тут такие правила: у арестантов отбирают хитоны. Я в настоящий момент не могу вмешаться, это вызовет подозрения. Слишком опасны мои враги. Особенно мерзавец Нахат… Стоит ему прослышать о моих делах, тут же ищет возможность навредить. Но вижу, вы нашли способ кое-как согреться. Слава Ахурамазде. Теперь о важном. Переход во времени изменил вас, открыв кое-какие способности. Я имею в виду то, что произошло вчера возле оврага, за Восточным Поселением. Гам намеревался вас сжечь, но вы продемонстрировали доказательство, что являетесь существом высшим по отношению к нему. Это значит, что он, обычный солдат, хоть и возведенный в офицеры после одной из битв с мидийцами, не может приносить вас в жертву богу Варуне, которому поклоняется».
– Варуне? – переспросил Зар.
«Да. Это арийский бог, в которого верует основная масса народа за исключением исконных обитателей Аншана – темнокожих эламитов. Иногда Персы приносят в жертву Варуне своих пленников. Вы оказались Гаму не по зубам. К счастью он вовремя это понял».
Нет, это точно не галлюцинация, решил Зар. Мой мозг не мог бы сам такого придумать.
Нога заныла. Зар, сделав шаг к стене, опустился на солому и приготовился слушать, что еще скажет пришелец.
Старик долго буравил Зара выпуклыми глазами, а потом произнес:
«Прежде всего, нам необходимо узнать, насколько сильно проявлены ваши способности. Когда вас перебросило в прошлое, в самый момент скачка, физические законы в связи с обратным ходом времени действовали на вас иначе. Они не разрушили вас, а сделали сильнее. Таким образом, вы до некоторой степени уже подготовлены к тому, чему я собираюсь вас учить».
– Объясните, почему я здесь? – потребовал Зар. – Как отсюда выбраться?
Призрак вновь покинул свое место и медленно двинулся навстречу. По мере приближения фигура старика утрачивала эфемерность и все больше приобретала материальный облик. Когда призрак был в полутора шагах, он опустился на одно колено, и глаза их оказались почти на одном уровне.