Александр
Шрифт:
– Как?
– Так, словно не знаете, что это такое. Не старайтесь ничего понять. Забудьте о том, что вам от огня может быть какая-то выгода. Не пытайтесь мысленно его использовать. Только смотрите.
Зар повторил попытку. Но прошло не больше двух секунд, и огонек снова округлился и начал раздуваться, как мыльный пузырь.
Стоп! – приказал себе Зар и посмотрел на Дмитрия Максимовича.
– Ничего, – успокоил старик. – У некоторых целые годы уходили только на то, чтобы заставить пламя свечи вздрогнуть. А в вас уже многое заложено, надо лишь отделить зерна от плевел. Попробуем снова. Вот огонь. Смотрите на него глазами младенца. Представьте себе, что вы в жизни еще не видел подобного явления.
Зар сел удобно и попытался посмотреть так, как велел старик.
На этот раз он заставил себя забыть о том, что такое огонь, как он ведет себя и чем он может быть полезен людям.
Вот мерцающее пятнышко, сказал себе он.
Когда-то Фазан толковал о созерцании – этапе, предшествующем медитации. Пялишься себе в точку, нарисованную на стене, и при этом как бы отключаешь все мысли о ней.
Смотришь, как в первый раз.
Глазами младенца.
Это просто, хоть и непривычно.
Смотри, и ни о чем не думай.
И вдруг…
(это случилось как раз между выдохом и вдохом)
…в один миг Зар увидел много такого, о чем не ведал раньше.
Маленькая, заостренная кверху сущность была частью великой энергии. Она носила в себе все ее свойства. В ней скрывались неудержимая мощь и стремление побеждать. Быть всегда впереди и в начале. Совершать невозможное. Сгорать дотла, не задумываясь о том, чтобы оставлять запасы на неопределенное будущее. Исчезать для того, чтобы вспыхнуть вновь. И все это вызывало чувство приятия в душе Зара. Было еще что-то в этой сияющей сущности – способность проникать внутрь вещей и очищать их.
То, что находилось на кончике пальца старика, было живым и обладало разумом. Зар каким-то внутренним движением дал ему понять, что чувствует это. Тотчас сущность оторвалась от пальца и поплыла по воздуху к Зару, теряя форму и превращаясь в шарик, и теперь это Зара уже не смущало
Он позволил пылающему шарику коснуться лба, и тут же свет и тепло огня наполнили его.
В следующую секунду что-то вырвало его из этого состояния.
Вокруг была непроницаемая темнота, а из-за двери доносился шум, слышались голоса.
– Дмитрий Максимович, – шепотом позвал Зар, но ответа не было.
Он встал на ноги (стопа заметно перестала болеть, сустав работал лучше), и приготовился встречать гостей.
Дверь распахнулась, и в тусклом свете свечи блеснуло два острых наконечника. Затем между ними просунулась рука, держащая свечу, показалось лицо, вернее его нижняя часть с бородой.
Допрос?! Но он еще не освоил тот фокус, которым должен убедить персов, что пришел с севера.
Зар начал вспоминать недавно заученные слова. Память не подвела, и он стал мысленно выговаривать на арамейском, что принес весть царю и что говорит на языке уров.
Убедившись, что пленник стоит далеко, ратник в своих доспехах с трудом протиснулся в узкий дверной проем. Рыжебородый!
Вслед за ним вошло еще двое. У обоих в руках дроты. За дверью остался еще кто-то.
Рыжебородый Гам ухмыльнулся и что-то сказал спутникам.
– Меня послали северные волхвы, – сообщил Зар. – Я принес послание.
Возможно, его арамейский был еще слишком плох. А может, ратники не владели им? Они переглянулись и лишь покачали головами. Гам передал свечу соседу и положил массивную кисть на рукоять меча.
Втроем на одного, – подумал Зар, стискивая зубы. А старик говорил, что этот болван – герой. Да тут же и развернуться негде с его железякой.
Рыжебородый вытащил меч. Зар напрягся, но меч перекочевал ко второму соседу.
Спутники Гама прижались к стене, освобождая пространство, а сам он, выставив вперед руки, сжал кулаки.
А вот этого я тебе тоже не советовал бы, – подумал Зар. – Посмотри на меня. Я ведь моложе и быстрее. И теперь моя нога почти здорова. И я совсем не хочу тебя бить.
Он даже не поднял руки, чтобы занять стойку.
Гам метнулся внезапно, обе руки его двинулись в ударе – так, чтобы один кулак угодил Зару в лицо, а другой в живот. Зар успел скользнуть в сторону, пропуская мимо себя здоровяка. Продолжая двигаться по инерции, тот стал разворачиваться, но Зар рубанул его ребром ладони по ребрам, а, когда Гам согнулся пополам, наподдал еще раз по шее. Затем шагнул в противоположный угол и, обращаясь к остальным, быстро выговорил по-арамейски заученные фразы: