Шрифт:
Сапоги затрещали и окончательно порвались, когда пальцы ног удлинились. Из них вытянулись крепкие, изогнутые когти, способные пробить даже камень. Я вонзил их в мокрую поверхность выступа, чувствуя, как трещины расходятся под моей хваткой, но на этот раз я мог стоять крепче и увереннее. Если у меня нет якоря, я сам им стану!
…И тут камень под ногами вдруг дрогнул!
Я не сразу понял, что произошло, а когда понял, было уже почти поздно: выступ, который мы все считали единым куском скальной породы, на деле оказался сложенным из нескольких огромных валунов, скреплённых лишь многолетним налётом глины и ила. Змей, собрав последние силы, бился о камень с такой яростью, что этот монолит-обманка начал разваливаться прямо у меня под ногами!
С громким оглушительным треском один из валунов оторвался от общей массы и с плеском рухнул в воду, увлекая за собой группу деревьев, которая росла на нём. Следом пошла трещина по соседнему камню, разрастаясь на глазах, и я почувствовал, как опора подо мной шатается, теряя остатки последней устойчивости.
— Осторожно! — крикнул кто-то с одной из лодок, но крик потонул в грохоте раскалывающегося камня.
Линь Вэй одним мощным скачком взмыл вверх и завис, словно Журавль над поверхностью болота! Сам воздух держал его!
Змей, почувствовав, что путы вокруг него хоть немного ослабли из-за общего хаоса, рванулся к обрушивающемуся краю и нырнул, всем телом уходя в глубину мутной воды.
Я едва успел осознать, что происходит, как проволока в моих руках натянулась до предела, а следом резко дёрнула меня вперёд, к самому краю рушащегося выступа. Когти на ногах прочертили две глубокие борозды по камню, отчаянно цепляясь за поверхность, но сила, с которой Змей утягивал меня за собой, оказалась слишком велика.
Я не успел выдернуть все дротики из его тела и не успел размотать проволоку, чтобы отцепиться от мечущейся твари, а вода внизу уже вздымалась тёмной и жадной волной, готовая сомкнуться надо мной.
Меня мгновенно утянуло следом за чудовищем, в холодную, непроглядную глубину болота!
С лодок закричали, но я слышал это уже сквозь толщу воды, приглушённо, будто издалека. Верёвки и цепи, которыми Линь Вэй и солдаты пытались удержать хоть что-то, натянулись до предела, лодки резко дёрнулись вперёд, разворачиваясь боком от рывка, но остановить уходящего на глубину Змея это уже не могло.
Вода сомкнулась надо мной плотной, холодной тьмой, и в первое мгновение я потерял всякое понимание, где верх, а где низ. Свет с поверхности едва пробивался сквозь муть, превращая мир вокруг в размытое, грязно-бурое марево, в котором единственным ориентиром служила натянутая проволока, всё ещё сжатая в моей руке.
Я попытался оттолкнуться от воды, хорошим таким гребком, как оттолкнулся бы от земли, вложить в движение всю накопленную силу, но нога прошла сквозь воду впустую, не встретив никакой опоры, и тело моё лишь слабо дёрнулось. Под водой я не мог противостоять манёврам Змея!
Проклятье!
Я выругался про себя, тут же осознав очевидную вещь, о которой прежде не задумывался всерьёз: вся моя сила была настоящей силой, пока я стоял на твёрдой земле, с настоящей опорой под ногами, и с возможностью упереться, оттолкнуться и вложить весь вес тела в удар. Здесь, в невесомости, в толщи воды, каждое движение вязло, будто я пытался бежать сквозь густой кисель, а замах, который на суше рассёк бы камень, здесь превращался в жалкий и замедленный взмах! Вся моя огромная сила культиватора седьмой звезды уходила на бесполезное сопротивление плотной жидкости!
И это было только начало моих проблем!
Вода вокруг меня была пропитана скверной, я почувствовал это сразу же, едва оказался накрыт волной. Я быстро захлопнул рот, чтобы задержать драгоценный воздух в лёгких, но часть мутной и тошнотворной жижи всё равно проникла внутрь, вопреки моей воле. Я закашлялся, теряя ещё драгоценные крохи дыхания, и почувствовал, как знакомая сила Белого Тигра внутри меня будто тускнеет, придавленная ядом, просочившимся в кровь и окружающим меня в болотной воде со всех сторон.
Моя сила ощутимо просела на треть. На целую треть!!!
Я ощутил это почти физически, будто кто-то одним движением обрезал добрую часть моей мощи. Это там, на камне, наверху, на твёрдой земле, я был седьмой звездой, силой, способной сокрушать врагов одним движением, а здесь, в этой отравленной глубине, я чувствовал себя едва ли пятой звездой, ослабленной и беспомощно барахтающейся в чужой стихии, как какой-то червяк!
Раненный Змей, напротив, будто расцвёл в родной среде.
Я видел, как чудовище разворачивается передо мной с пугающей лёгкостью, движения его, скованные и замедленные там, на камне, здесь становились текучими, стремительными, почти грациозными. Вода не сопротивлялась ему, а поддерживала и укрепляла, легко несла его тело, усиливая каждый новый рывок. Если на суше он был пятой звездой, то здесь, в воде, я ощущал в нём силу шестой, а то и превышающую половину пути к седьмой, будто стихия одолжила ему собственную мощь взаймы!