Шрифт:
Проклятье! Проклятье! Теперь отнюдь не я был охотником, я был просто наживкой!
Огромная пасть метнулась ко мне, и я едва успел вскинуть руки, укреплённые металлическим панцирем, которым покрыл кожу ещё на камне. Клыки чудовища сомкнулись на предплечье, но не смогли прокусить усиленную звёздным металлом плоть, и Змей, издав от досады сквозь толщу воды глухой, булькающий звук, попытался мотнуть головой, стараясь вырвать мою конечность из сустава.
Металл в моём теле придавал мне изрядную прочность, но и то, что я поглотил немало металла, придало мне немалый вес! Я осознал, что даже если и гребу со всей силы, я скорее двигаюсь вниз, чем вверх, к воздуху и свободе. Я почувствовал, как без опоры под ногами моя металлическая стихия, став дополнительным бременем, тянет меня вниз, ко дну, будто сама вода, став врагом, намеревалась похоронить меня среди ила и обломков рухнувшего выступа!
Я рванулся вперёд, стараясь использовать то, что пасть Змея всё ещё сжимала мою руку, и попытался вцепиться свободной ладонью в верхнюю челюсть чудовища, чтобы разорвать хватку зубастой пасти и раздвинуть её силой, как сделал бы на суше без особого труда. Но здесь, в воде, каждое моё усилие будто вязло в густой вате, мышцы напрягались до предела, а результата почти не было, чудовищная челюсть поддавалась едва заметно, палец за пальцем, и я понимал: на это уйдёт куда больше времени и сил, чем у меня оставалось в запасе.
Потому что была ещё и третья проблема: мои лёгкие уже начинали гореть!
Да, я задержал дыхание, перед тем как проволока утянула меня следом за чудовищем, и как культиватор мог продержаться без воздуха значительно дольше обычного человека. Это я знал точно, но и мои возможности были не безграничны, а с каждой секундой борьбы, с каждым потраченным усилием тело жгло всё сильнее, лёгкие сжимались тугим узлом боли, требуя вдоха, которого я не мог себе позволить.
Змей, будто почувствовав мою растущую слабость, вдруг отпустил мою руку и стремительным, почти неуловимым для глаза движением обвил хвостом моё тело, мощные кольца спеленали меня поперёк груди и живота, сдавливая с нарастающей силой.
Яд, покрывавший тело твари, принялся жечь даже укреплённые части моего тела! И более того! Я увидел, что его раны, и мои, и те, что нанесли другие, начали затягиваться!!!
Да что это такое?!
Я снова попытался вырваться, упереться руками в чешуйчатую плоть и оттолкнуть кольца, но вода вновь предательски съедала большую часть моих усилий, а хватка чудовища только крепчала, будто оно чувствовало моё бессилие и наслаждалось им, растягивая эту медленную и неотвратимую пытку.
Рёбра затрещали и застонали под жутким давлением, я почувствовал, как воздух, оставшийся в лёгких, начинает выталкиваться силой этих объятий, и в глазах потемнело от нехватки кислорода вперемешку с болью. Мысли путались, но одна пробивалась сквозь пелену яснее прочих: здесь, в чужой стихии, я безобразно проигрывал! Каждая секунда под водой отнимала у меня всё больше сил, а Змей, наоборот, будто наливался мощью с каждым мгновением этой борьбы, чем дольше длилась схватка в его родной стихии, тем очевиднее становилось его превосходство надо мной.
Мне нужно было либо вырваться на поверхность, либо придумать что-то, способное переломить это неравное соотношение сил, и придумать быстро, пока лёгкие окончательно не разорвались от невыносимой боли. Мне нужен был хотя бы один глоток воздуха!!!
Глава 11
Большая рыбалка, часть 4
Тьма под водой становилась гуще, и вместе с ней гасло само ощущение собственного тела. Кольца Змея сжимались всё туже, я чувствовал, как рёбра трещат и пытаются просесть под этим давлением, а сила Белого Тигра, придавленная со всех сторон скверной и чужой стихией, отзывалась на мои попытки бороться всё слабее и слабее, будто внутри меня медленно перекрывали русло реки, из которого прежде текла неиссякаемая мощь.
Металл — моя природа, моя стихия и та самая сила, что подчинялась мне на суше почти без усилий, — здесь, в гнилой, отравленной воде, будто увязала и растворялась в невидимой паутине. Каналы, которыми ци текла сквозь тело, отзывались с трудом, точно их забило илом, и с каждой попыткой протолкнуть энергию дальше я чувствовал не привычный отклик, а глухое, вязкое сопротивление. Моя сила словно расплёскивалась, растворялась, отваливалась кусками, будто её пожирала безжалостная ржа! И с каждым мгновением моей энергии становилось всё меньше и меньше! Я физически чувствовал, как гаснут мои звёзды!
Я уже однажды сражался среди воды на пароме, но там я не был настолько беспомощным! Там я смог выбраться на доски довольно быстро, чтобы почувствовать что-то твёрдое под ногами, но здесь Змей не собирался меня отпускать так просто…
Перед глазами начало темнеть уже не от недостатка света: само сознание гасло, будто вода проникала не только в лёгкие, но и в сам мой разум, размывая границы между явью и тем, что не могло существовать на самом деле. В глазах помутилось, и тогда я увидел их…
Отец стоял чуть поодаль, в простой домашней одежде, в которой я помнил его с детства, и смотрел на меня спокойным и тёплым взглядом, как всегда, когда возвращался с тренировки уставший, но очень довольный. Матушка стояла рядом с ним, прижимая руки к груди, губы её шевелились, будто она звала меня по имени, но звук не доходил до меня сквозь толщу воды, оставаясь лишь беззвучным движением губ. Старший брат держал младшую сестрёнку за руку, а та, баюкала в руках игрушку-тигрёнка и смеялась звонко и беззаботно, совсем не замечая, что вода вокруг давно смыла с них всякую плоть, оставив лишь смутные, светящиеся силуэты.