Шрифт:
— Понятно, — перебил её ректор. — Паулина, подойди ко мне.
Она замерла на мгновение, но, вздрогнув, словно скинув оцепенение, подошла к Фёдору Николаевичу. Ректор наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Я не расслышала слов, но обратила внимание, как меняется её лицо.
Она самодовольно улыбнулась и, развернувшись, зашагала по коридору.
Фёдор Николаевич проводил её взглядом и посмотрел на меня. В его глазах было что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок.
— Нина, — нарочито мягким голосом обратился он ко мне. — Должен напомнить, в академии есть правила, и их нужно соблюдать.
— Я… Я… Знаю… Но, мы ничего не нарушали… — запинаясь начала я оправдываться.
— Фёдор Николаевич, можно с вами переговорить? — Дима шагнул вперёд, закрыв меня собой.
— Позже, Дмитрий, — отрезал ректор. Прикрыв глаза, обратился к собравшимся: — коллеги, можете вернуться к своим обязанностям.
Преподаватели скрылись за дверями, и коридор опустел.
— Нина, зайдите ко мне в кабинет, — велел Фёдор Николаевич, — Дима, задержись на пару слов.
Страж повернулся ко мне.
— Нина, я не видел, что она шла за мной. Я не знал…
Я бросила быстрый взгляд на ректора и прошептала:
— Задержи его как можно дольше.
На лице Димы промелькнуло недоумение, но, кивнув, едва слышно произнёс:
— Постараюсь.
Натянуто улыбнувшись, я обошла его и направилась в кабинет ректора.
— Фёдор Николаевич, у меня к вам несколько вопросов, — услышала я голос Димы.
Победно улыбнувшись, вошла в помещение и закрыла за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Я прижалась спиной к деревянному полотну и оглядела кабинет.
Ничего не изменилось, только на столе бумаг прибавилось. Мне были нужны картины. Оттолкнувшись от двери, метнулась к ближайшему пейзажу.
Дрожащими пальцами сдвинула раму и заглянула за холст. Пусто.
Вторая картина. Третья. Четвёртая. Я перебегала от одной к другой и ничего. Не было журнала!
— Где же ты… — теряя терпение, прошептала я. — Ну где?
Я обошла весь кабинет. Заглянула за все картины. Ничего.
Призрак сказал, что журнал находится за картиной, но его нет. Может, ректор перепрятал?
Или привидение меня обмануло?
Я стояла посреди кабинета, тяжело дыша. Мысли метались. Казалось, из рук ускользает спасительная верёвка, и я вот-вот свалюсь в глубокое ущелье.
Доносились приглушенные голоса. Дима говорил ровно, спокойно. Фёдор Николаевич бросал короткие фразы.
— … правила существуют для всех, Дмитрий.
— Я понимаю. Но Паулина…
— Она импульсивная девушка. Это не нарушение.
Нервно сглотнув, я опустилась в кресло ректора и вцепилась в подлокотники.
— Я сам разберусь с Паулиной, — раздраженно произнёс Фёдор Николаевич. — И с Ниной поговорю…
Я перевела дыхание.
У меня мало времени. Вернее, его совсем нет. Надо найти журнал!
Мой взгляд упал на сигаретницу. Небольшая деревянная шкатулка стояла на краю стола.
Руки потянулись к ней. Я взяла её и поставила перед собой. Красное дерево, гладкое и отполированное. На крышке изображен лес, горы и выгравировано название академии. Я приподняла крышку. Внутри лежали сигареты. В нос ударил резкий запах табака.
Я хотела уже закрыть крышку, но что-то меня остановило. Крышка сигаретницы показалась мне слишком толстой. По краям виднелась тонкая, едва заметная щель. Я провела пальцем по краю и, почувствовав рычажок, нажала на него и открылся потайной отдел.
Я задержала дыхание, увидев тетрадку в кожаном переплёте.
Схватив её дрожащими руками, засунула под водолазку, за спину. Прохладная обложка обожгла кожу. Поставив сигаретницу на место, вскочила и отошла к окну.
В это мгновение дверь распахнулась.
Ректор вошёл и, не удостоив меня взглядом, направился к своему креслу.
Я смотрела на него, стараясь не выдавать волнения. Журнал, будто раскалённое железо, жёг спину.
— Итак, Нина, — произнёс Фёдор Николаевич, садясь в кресло, — давайте поговорим.
Глава 24
Глава 24
— Давайте, — я расплылась в фальшивой улыбке.
Я прижалась к панорамному окну, чувствуя каждую неровность кожаного переплёта. Если ректор только заподозрит…