Шрифт:
— Рассказывай. — Дима шагнул ко мне. — Всё, что ты мне расскажешь, останется между нами.
— Обещаешь? — я недоверчиво склонила голову набок.
Уголки его губ дрогнули.
— Обещаю, — с хрипотцой в голосе произнёс он.
Набрав полную грудь воздуха, я начала свой сбивчивый рассказ.
Я рассказала про родителей. Про то, как они исчезли в экспедиции много лет назад. Про то, как увидела их фотографию в холле академии и поняла — они были здесь. Про привидение в библиотеке. Про заклинание, которое он требовал, чтобы я прочитала. И про его исчезновение, когда я произнесла вслух странные слова.
Про ректора, про кожаный журнал, найденный в сигаретнице. Про видение, что мне удалось «увидеть», при прочтении отчёта в журнале.
И наконец, про свою надежду доказать, что родители достойны, чтобы их имена не были стёрты из истории академии М. О. С. Т. Потому что они героически погибли.
Дима смотрел на меня так, будто я пересказывала криминальный сериал, увиденный по телевизору. В его глазах мелькало удивление, недоверие и сострадание. Он не перебивал. Он внимательно слушал. То, что мне было сейчас нужно. Закончив, я заглянула в его глаза и спросила:
— Поможешь?
Он задумчиво потёр подбородок и произнёс:
— Ты, надеюсь, понимаешь, какие могут быть последствия?
Я кивнула.
— Нина, скажу честно.
У меня сердце пропустило удар. Я уже пожалела, что так разоткровенничалась с ним. Что, если он сейчас скажет, что связываться с Фёдором Николаевичем слишком опасно? Что, если он откажется? Что, если… он сдаст меня ректору?
— Я ради тебя пойду на любое преступление.
— Да? — у меня выступили слёзы.
— Да, — он приблизился ко мне и, обняв, притянул к себе. — Слушай…
Я подняла голову и устремила на него заинтересованный взгляд.
— Ректор скрывает своё прошлое, но мне удалось кое-что выяснить…
— Расскажи, что тебе известно.
Дима посмотрел по сторонам и, тяжело вздохнув, сказал:
— После той неудачной экспедиции, Фёдора Николаевича назначили ректором, — после недолгой паузы, страж продолжил: — Хотя эту должность должен быть занять Михаил Векшин.
Из моей груди будто выбили весь воздух.
— Что?! — ахнула я.
— Странно, тебе не кажется?
Я, растерянно хлопая ресницами, пробормотала:
— Но… Это же… Похоже на мотив.
— Вот именно, — согласился он. — Ещё какой мотив.
Дима отпустил меня и отошёл к краю крыши.
— Когда ты появилась в академии, — начал он, не оборачиваясь, — я сразу заметил, что с ректором что-то не так. Он как-то странно отреагировал на тебя. Слишком… — он задумался, подыскивая слово, — нервно. Фёдор Николаевич смотрел на тебя как на призрак из прошлого.
Я нахмурилась.
— И я начал расспрашивать работников академии, — продолжил Дима. — Я поговорил с поварами, комендантом, преподавателями.
Страж повернулся ко мне. Его лицо было серьёзным.
— Ректор был влюблён в некую Зою.
У меня всё внутри всё оборвалось.
— Но она вышла замуж за Михаила, — Дима замолчал, давая мне время осмыслить услышанное, — когда Зоя родила, у ректора случилась настоящая истерика. Он устроил разгром в столовой. Кричал, что жизнь несправедлива.
— О боже… — Я покачала головой.
— Кстати, журнал, который ты нашла, считался потерянным. И вот ещё что… — Дима шагнул ко мне. — Про то, что привидение исчезло из библиотеки, уже знает вся академия.
— Вся? — выдохнула я.
— Да. Сам Фёдор Николаевич об этом растрезвонил. Он метался по коридорам и вопил, что кто-то уничтожил призрака. Нашлись желающие это проверить. Несколько студентов ходили в библиотеку.
— Ох… — простонала я.
— Фёдора Николаевича накачали успокоительными, — продолжил Дима. — Но сегодня ещё кое-что произошло. Таца Икомовна упала в обморок, когда вела лекцию у третьекурсников.
— Что с ней? — я распахнула глаза.
— Насколько я знаю, она в лазарете. Мне рассказали, что перед тем, как упасть, она произнесла: «Я всё вспомнила».
Дима прижал меня сильнее и с усмешкой произнёс:
— Ты, своим появлением, навела суету в академии.
Виновато улыбнувшись, проговорила:
— Здесь и без меня проблем было достаточно. Просто, всё утаивалось.
— Согласен.
Взгляд стража скользнул по моему лицу и остановился на моих губах. Заметив это, я прошептала:
— Можно…
Дима наклонился, и его губы накрыли мои. Его руки скользнули по моей спине, запоминая каждый изгиб. Дыхание стало прерывистым. Дима не спешил, давая мне возможность отстраниться, если захочу. Но я не хотела.