Эта честность меня удивляет. Она не слишком далека от того, что чувствую я, когда засыпаю, желая поменяться местами с Пенни.

Девушка с септумом поднимает руку рядом с Софией.

— Могут ли демоны вернуться в преисподнюю, если захотят? Я думала, Разлом закрыт.

— Он закрыт. Демоны — единственный вид девиантов, которые могут спуститься обратно в ад, но только с телом души, которую они забрали. Предназначением демона в старом мире было поглощать души грешных смертных и препровождать их к их участи. Но теперь — после того как Старейшины запечатали Разлом — даже Верховный Тан и его Выводок застряли бы в аду, если бы сопровождали душу туда. Никто не пойдет на такой риск только ради того, чтобы повидать старые родные места.

— Кто же тогда правит там, внизу? Если Верховный Тан находится в смертном плане?

— Там был оставлен страж для поддержания порядка с тех пор, как Разлом закрылся. Кто-то, кому Верховный Тан доверяет и с кем, я полагаю, он как-то общается.

— Из чего состоит прохождение Испытания? — спрашивает другой студент.

Я шепчу Софии:

— Что за Испытание?

Она наклоняется, чтобы прошептать мне в ответ, и я чувствую запах спрея для тела с грейпфрутом.

— Единственный способ выбраться из преисподней с тех пор, как Старейшины запечатали её. Не думаю, что кто-то из девиантов, пытавшихся пройти его, выжил, так что мы знаем немного.

Ответ Рида звучит в том же духе.

— Я не могу сказать точно. Некоторые исследования указывают на то, что это как-то связано с семью смертными грехами.

Но студент настаивает, не удовлетворившись ответом.

— У вас нет друзей со времен Выводка, которые отважились бы на это и сбежали из ада?

Тень пробегает по глазам Рида.

— Нет. Я встречал только одного вампира, которому это удалось. Он сказал, что это была серия испытаний. Это всё, что я от него добился. Он… — Рид ерзает на стуле. — Он был не в себе после этого опыта. Не уверен, что выход из преисподней вообще того стоил.

— Значит, если девианты могут пройти Испытание, — говорит Эллиот, когда его вызывают, — почему мы называем Разлом закрытым? По-моему, он вполне себе открыт.

— И выглядит вполне открытым, — вставляет София. — Через Астеру проходит огромная долина, если вы вдруг не заметили.

Некоторые ребята хихикают. Кроули не заставляет их замолчать — на самом деле, из-за его полуулыбки выглядывает краешек серебра, — и я решаю, что он пока мой любимый учитель.

— Я полагаю, что меньше пятидесяти девиантов пробрались через Испытание с тех пор, как закончилась великая война. Это не означает что он «открыт». Когда первый Верховный Тан расколол Разлом, он не выглядел так, как сейчас. Представьте себе море огня, текущее через Астеру — вздымающиеся волны пламени, полные девиантов. Это было время армад. А не туристов, раздающих бинокли по пять баксов за штуку. Вот тогда он был открыт.

— Значит, сегодня, если твою душу заберет демон, — рассуждает Китти, — ты станешь демоном, обреченным на ад, если только не отважишься на это невозможное Испытание, при попытке пройти которое девяносто девять процентов девиантов погибают?

По какой-то причине всё тело Питера напрягается при вопросе Китти. Когда она поворачивается к нему с вопросительным взглядом, он лишь глубже вжимается в свое сиденье. В центре класса Рид кивает, холодный как лед.

— Верно.

Это то, о чем мой отец предупреждал меня много раз. Быть обращенным — возродиться вампиром или оборотнем — это участь хуже смерти. Но быть запертым в преисподней на всю вечность… участь хуже всего на свете. Я изо всех сил стараюсь не думать о всех смертных и лимантрийцах, чьи души были украдены и которые сейчас гниют глубоко внизу, под моими ногами.

— Вы хотите сказать, что рай и ад реальны? — спрашивает одна девушка. — Что наши грехи определяют, куда мы попадем после смерти?

— Я говорю, что если вашу душу поглотит демон, вы умрете и очнетесь в преисподней. Часть с моральным судом не играет роли уже тысячи и тысячи лет. С самого старого мира. Я знаю об этом не больше, чем ваши профессора по религиоведению.

— А что насчет того, когда вы умрете? — спрашивает София. — Или любой другой девиант?

— Когда я умру, я умру, — говорит Рид с холодным, бесчувственным пожатием плеч. — Так же, как и вы. Пустота. Небытие. Никакой преисподней. Никакого рая. Но это лишь то, во что верю я.

— Истинная смерть, — говорит София немного приглушенным голосом. — Раз вы… и так уже вроде как мертвы, верно?

— Демонам нужны души, чтобы оставаться в живых? — спрашивает дерзкий студент с задней парты, прежде чем Рид успевает ответить. — Как вампирам нужна кровь? Его голос звучит самодовольно, будто он знает, что вопрос заставит Рида чувствовать себя неловко.

Но этого не происходит.

— Да.

Снова тишина. Скрипнул стул.

Кроули скрежещет серебряными зубами.

— Может быть, вы расскажете студентам о выборе, который вы сделали, мистер Грейвхарт.

— Я больше не забираю души, — говорит Рид без тени эгоизма. Он не ждет аплодисментов. — Это означает, что моя жизнь будет короче. Еще тридцать, может быть, сорок лет.

«Невелика потеря», — говорю я себе. Парень и так уже живет сотни лет.

— И…? — подсказывает Кроули.

— И я не так силен, как прежде. Не так силен, как демоны, с которыми вы будете сражаться. Человеческие души дают необычайное количество вла…