Private-Bookers
Помещица
вернуться

Дворцова Инна

Шрифт:

— Я боюсь за тебя, Лиза, — произнёс он тихо.

Я накрыла его ладонь своей — окровавленной, грязной, уставшей. Посмотрела ему в глаза, и в этот миг между нами не было ни магии, ни долга. Только двое людей на краю бездны.

— Я тоже боюсь и за себя, и за тебя, за всех нас, — честно ответила я. — Но этот страх толкает меня вперёд. Мы выдержим. Нам есть ради чего сражаться.

Глава 25

Эта ночь не была похожа на другие. Воздух в «Чёрном ручье» звенел от напряжения, он был густым и наэлектризованным, как перед грозой. Ночь Охоты. Древнее, страшное время, когда грань между мирами истончается до паутины, а нечисть выходит на пир.

Самая Тёмная Ночь придёт завтра по рассчётам астрологов, тогда как по календарю до неё ещё полгода. Время сжимается с устрашающей скоростью. Тёмная ночь - наихудшее время, чтобы выходить из дома. И единственное, когда Разлом полностью открывается, становясь уязвимым. Когда его можно замкнуть навсегда.

Поэтому никто в поместье не спал. Каждый нашёл себе дело, вплетая свою нить в общее полотно нашей обороны и нашей надежды.

На кухне, окутанная паром, колдовала Варя. Она не просто готовила, она творила настоящий ритуал. Она лепила сотни крошечных пельменей с мясом дикого кабана, в каждом из которых была заключена сила. В огромном котле кипела «Похлёбка Хранителя» — густое, жирное варево, способное согреть даже остывающее тело. На столе в бутылях настаивался отвар из магических ягод, придающий сил. Кухня Приграничья — простая, но дающая жизнь.

Во дворе под навесом Степан проверял оружие. Он методично, без единого лишнего движения, точил свой огромный топор из чёрного железа, от которого шарахалась любая нечисть. Рядом с ним лежали аккуратно завязанные мешочки с заговорённой солью для кругов и для отпугивания мелких тварей.

Над крышей неслышно скользила тень. Это Филин расставлял свой дозор. Я видела, как сойки, наши верные глаза и уши, бесшумно перелетали с ветки на ветку, занимая посты по всему периметру. Они не годились для длительных наблюдений, но как система раннего оповещения были идеальны. Малейший шорох, малейшее движение чужака — и их тревожный стрекот разнесётся по всему поместью.

Даже духи дома готовились. Лукерья укрепляла обереги. Старые, выцветшие от времени защитные вышивки на ставнях она подновляла свежими стежками. Втыкала в косяки дверей и оконных рам свежие рябиновые ветки.

А потом я увидела, как она медленно обходит ограду, рассыпая по земле тонкую дорожку маковых зёрен и соли. Древняя защита: любая кикимора или мелкая тварь остановится, чтобы пересчитать их до единого, и не сможет войти до рассвета. Против крупных чудовищ это не поможет, но отсечёт хотя бы мелочь.

Тихон ворча, обходил каждую комнату, проверяя целостность защитных рун, вырезанных на балках. Банник наглухо запер свою баню изнутри и не отзывался. А Овинник, как потом рассказывал Степан, впервые за три столетия добровольно подмёл гумно.

Михаил отправил с кречетом послание в Усть-Рубежный и Агафье. Он просил помощи. В таком составе, как сейчас с четырьмя магами, нам будет очень трудно противостоять тварям Разлома, которые становились лишь сильнее с каждым новым посаженым семенем.

Он подозревал, что последнее семя дастся нам тяжело, и решил позвать на подмогу губернский гарнизон с магами.

Когда с делами было покончено, мы с Михаилом остались одни у камина в кабинете. Огонь отбрасывал пляшущие тени на стены, за окном выла метель, хотя был ещё разгар лета. Последняя ночь перед концом. Так или иначе.

Я смотрела на огонь и меня прорвало. Я говорила и говорила, раскрывая ему тайны рода Стрешнёвых. Страшные тайны, из-за которых мы, теперь рискуя жизнью, сажаем сад защиты. Тайны, которые держала в себе всю жизнь моя бабушка, которые были высечены на страницах родовой летописи, полились из меня ровным, тихим потоком. Я рассказала ему всё: про ошибку и вину моих предков, про Разлом как следствие их гордыни, про триста лет расплаты, что несли женщины моего рода.

Он слушал молча, не перебивая, его лицо в свете камина казалось высеченным из камня. Михаил просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько понимания и боли, что мне не нужно было слов.

Когда я замолчала, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев.

Михаил даже слова не сказал после моей исповеди. Не упрекнул, не стал обвинять мой род с таком страшном преступлении. Он молчал, обдумывая мои слова. Но я чувствовала, что он думает не о постыдной тайне рода Стрешнёвых, а о защите Чёрного ручья.

— Значит, завтра мы либо исцелим мир, либо… — глухо произнёс он.

— Либо умрём, пытаясь, — закончила я за него.

Это была не бравада, а просто сухая констатация факта. Третьего не дано, отступать нам некуда. За нами вся империя. Если мы сдадимся сейчас - то через несколько дней твари Разлома разбредутся по всей империи.

Он придвинулся ближе и накрыл мои холодные пальцы своей тёплой ладонью. А потом притянул меня к себе и поцеловал. Это был не просто поцелуй. Это была клятва, прощание и обещание одновременно. Долгий, глубокий, солёный от слёз, которые я даже не заметила. В нём была вся горечь наших потерь и вся отчаянная надежда на завтрашний день.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 29
  • 30
  • 31
  • 32
  • 33
  • 34
  • 35
  • 36
  • 37
  • 38
  • 39
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка