— Ты так много знаешь о друидах, — добавил я, — Даже удивительно, что они не пытались тебя найти и заставить замолчать.

Морна презрительно фыркнула.

— Они посчитали, что теперь я — проблема Чернобрюхого. Раз я принадлежу ему, а не им, то и ему со мной разбираться. И он пытался, и не раз. Только раньше у него руки были коротки.

— Но они ведь уже знают, что Чернобрюхий не справился. — заметил я.

— А когда Чернобрюхий не справился, то, я уверена, они посчитали, — и правильно посчитали, — что я навсегда останусь изгоем, — ответила она с горечью. — И что с нормальными людьми мне поладить будет невозможно. То, что я не превратилась окончательно в безмозглую тварь — это стечение обстоятельств и помощь одного человека в прошлом. Если бы я мутировала до конца, как они и рассчитывали, я бы не то что говорить — я бы могла только рычать и с трудом понимать человеческую речь. Кому бы я что рассказала?

— Да…действительно… — согласился я. — Если бы превратилась, то никому.

Да уж…теперь ценность Морны повышается еще больше. Возможно чуть позже, когда придет время, она согласится мне помочь. Не сейчас. Сейчас мне всё равно не хватит ни навыков Алхимии, ни контроля живы, чтобы правильно применить увиденные символы. Но потом — обязательно.

— Ты как-то странно на меня смотришь, — прищурилась Морна, заметив мой долгий взгляд.

— Не странно, — спохватился я, отгоняя мысли о будущих экспериментах с письменами. — А по-другому.

— Что, настолько некрасивой стала? — криво усмехнулась она, проведя рукой по обожженной щеке.

— Я думаю, у тебя ни одного шрама не останется, — серьезно ответил я. — Моя мазь… она действительно хорошая. Да и твоя природная регенерация Измененной будет работать на тебя. Давай помогу.

Я шагнул к ней, положил ладонь ей на плечо и пустил направленный поток чистой живы.

Морна вздрогнула. От резкого прилива живы ее ноздри расширились, и она часто задышала.

— Спасибо, — тихо выдохнула она, прикрыв глаза.

— А что Могильщик? — неожиданно спросил я, меняя тему. — Ты будешь, как он просил, с помощью Лиры убеждать Гнуса уйти с болот?

Морна открыла глаза. В них мелькнула скрытая злость.

— Я не люблю Гнуса. Но еще больше я не люблю Закира. Особенно после того, что с ним стало — я про этот Рой. Я вообще не понимаю, что от него прежнего осталось на самом деле. Он теперь опаснее, чем был до ухода. И я точно знаю, что так просто никакая сила в Зеленом Море никому не дается — за всё нужно платить. И я уверена, что он не сам придумал этот извращенный способ слияния с Сердцем Роя.

— Ты думаешь, — уточнил я, — Что кто-то подсказал ему это?

Морна тяжело вздохнула и повернулась, чтобы уйти во двор.

— Да, Элиас, подсказал. Сам подумай, кто знает в Глубинах больше всего о Древах и мог подсказать, где найти Потухший Пень, в котором есть Сердце Роя?

— Друиды?

Она остановилась на мгновение.

— Именно они. А уж Могильщик добыл что-то оттуда, из Пня, куда они, видимо, добраться не могли. А может он и провел одного из них туда. Не знаю, но он точно говорит не всё.

Мы с Морной вернулись во двор и я увидел что Клык с Грэмом сделали перерыв в лечении и было понятно почему — они устали.

Клык, бледный, насквозь промокший от пота, тяжело дышал, упираясь руками в колени. Грэм сидел на бревне, откинув голову назад. Его правая рука висела плетью, а лицо было серым.

Я молча подошел, подсел рядом на корточки и, положив руку на плечо деду, начал мощным потоком передавать ему живу. Грэм судорожно выдохнул, мышцы его спины немного расслабились.

Потом я посмотрел на Клыка и…всё же решился. Очевидно, он потратил много живы на Грэма. Не уверен, что у него что-то осталось. Я осторожно подсел к нему и прикоснулся, передавая живу.

Гнилодарец вздрогнул, резко распахнул глаза, и удивленно уставился на меня.

— Да, я так умею, — коротко и спокойно сказал я.

Когда Клык лежал при смерти я передавал ему живу, но никогда не делал этого когда он был, в сознании. Вот только я думаю это вопрос времени, когда он догадается об этом. Учитывая, что я делюсь живой с Лориком, Лирой, Морной и Рыхлым не заметить это сложно. Ну и главным фактором было то, что я ему доверял.

Клык молча, с глубоким пониманием в глазах, кивнул и не задал ни единого вопроса.

— Спасибо. Это… очень поможет. Меня словно выжали досуха. Тяжело работать с твоим дедом.

— Твое лечение тоже, знаешь ли, не подарок, — фыркнул Грэм.

Я покачал головой и отошел в сторону. Старику, как и Клыку, было не до разговоров. Так что я направился к изгороди.

Надо было над ней немного поработать. Я начал напитывать ее живой и проходиться по всей ее длине, сращивая лозы в тех местах, где они разошлись или высохли.

Пока я занимался этим, Морна вышла на крыльцо и вручила Клыку и Грэму по кружке чая, который они с радостью приняли и выпили.