Тут Ольга вспомнила, что собиралась на свидание с Костей. "Вот единственный человек, который меня искренне любит,- растроганно подумала она. А ведь он ждет и даже ни словом не намекнул... Поздоровался, посмотрел на меня грустно и промолчал". Ольге не хотелось выходить, тем более идти к санчасти, там обязательно будут слоняться мужики. Не станет же она шептаться, тащить его за собой. Ольга сняла трубку и попросила сменщицу, жену прапорщика, соединить с санчастью. Катерина усмехнулась, полюбопытствовала: "Хочешь пилюльку на ночь выписать?" "Спрошу, есть ли таблетка от головы",- ответила Ольга, зная, что та все равно подслушает разговор.

– Костя, это я... Принеси мне таблетку от головной боли. Если тебе не трудно.

– Не трудно,- поспешно ответил он. Ты откуда звонишь?

– Я у себя.

– Я сейчас! Бегу...

"И пусть прибежит! Милый мальчуган в очечках... Будет тихо при мне напиваться, а я буду слушать его умные философские речи. И все будет, как в старых романах. Только я попрошу, чтоб он непременно называл меня по имени-отчеству..."

Раздался стук в дверь. "Какой, однако, скорый!" - удивилась она и крикнула:

– Подожди минутку!

Она быстро надела спортивный костюм: в наше время барышни предпочитают удобные одежды, и юбку не надо вечно оправлять.

– Ты бежал?
– первым делом поинтересовалась она, открыв дверь.

– Да,- признался он. А то вдруг бы твоя голова перестала болеть. Вот таблетки. Это отличное средство...

– Спасибо, но у меня действительно перестала болеть голова. Ольга усмехнулась и снисходительно посмотрела на Костю.

Он пожал плечами и покраснел.

– Тогда я пойду. Костя повернулся и с порога грустно заметил: Тебе нравится играть со мной?..

– Подожди!
– требовательно произнесла она.

– Мне некогда. Спокойной ночи!
– сухо бросил он и вышел в коридор.

"Как нехорошо получилось!" - опечалилась Ольга, кинулась вслед, остановила Костю, ухватив за кончик форменной рубашки (хотела было за локоток, да не решилась; рукава у рубашки короткие, а хватать мужчину за оголенные места ой как небезопасно!).

– Подожди, ты даже не выслушал меня до конца...

Костя честным, незамутненным взором посмотрел на девушку.

– Я же обещала назначить тебе свидание! Если ты не против, давай посидим у меня.

– Хорошо,- согласился он, и даже очки его засияли от нескрываемой радости. Ведь добрей Кости, и это не секрет, не было в полку человека. Хорошо,- еще раз повторил он. Я только спиртику немножко принесу, ладно?

Оля пожала плечами.

– Без этого нельзя?

– Я быстро!

И Костя по кличке "Разночинец" тут же исчез. Его несли крылья любви, а если эта любовь хоть чуть-чуть взаимна, то человек способен на многое, например, в мгновение ока преодолеть любые расстояния. Что и сделал бравый капитан. Не прошло и минуты, как он уже скребся в дверь, Ольга открыла, с немым укором посмотрев на гостя с газетой, свернутой "под колбасу". Однако на капитанском лице читалось такое благоухание чувств, что она тут же его простила. Правда, у нее закралось сомнение: а не от предвкушения ли выпивки блаженствует товарищ? Но нет же, ведь он столько стихов посвятил ей! И Ольга на мгновение представила Костю своим мужем. Как раз они стояли напротив зеркала. Оба глянули на свое отражение, оно тоже, в свою очередь, покосилось на них, но ничего не сказало. Сказал Костя, он был чувствительным малым и понимал мысли, что называется, с лету.

– А мы с тобой могли быть неплохой парой!

Ольга не ответила, потому что нехорошо с порога лишать всех надежд. Любая мало-мальски соображающая женщина это прекрасно понимает, даже если совершенно равнодушна к данному мужчине. Такое уж природное свойство: как мышкин хвостик - виляет, дразнит, а не ухватишь.

На серебристой глади отражалась яркая блондинка, слегка разлохмаченная по моде, в красном спортивном костюме, курточке с приспущенной "молнией". Рядом стоял очкарик с веселыми глазами. Рот его неудержимо разъезжался в улыбке, а карман оттопыривал невидимый градуированный пузырь со спиртяшкой.

– Что-то не так?
– поторопилась спросить Ольга.

– Я подумал: выгонишь ли ты меня, если я прямо сейчас стану читать новые стихи, посвященные тебе?

– Ах, вот что тебя занимает! Мне начинает казаться, что ты больше любишь свои стихи обо мне, чем, скажем, саму меня.

– Это неправда!
– воскликнул Костя. Не может причина быть главнее следствия.

– Я твоя причина?

– Да! Причина тоски и... всего остального.

Он выкатил из газеты бутылку немыслимого портвейна, смущенно сказав, что ничего другого достать не смог, но в следующий раз они обязательно будут пить шампанское. И Ольге захотелось ответить, что следующего раза не будет, но все же сдержалась, опять-таки по причине, указанной выше. Она спросила, будет ли он ужинать. Костя поспешно отказался. Ольга же резонно заметила, что спирт надо обязательно закусывать, достала полковые консервы, отвратные, но питательные, положила их на стол, Костя открыл "Тунца в масле". Тут же появились две чашки, Ольга извинилась, что хрусталя нет, а Костя не преминул добавить про следующий раз, "непременно с хрусталем". Он налил ей вина, себе спирту, слегка разбавил водой.

– Я хочу выпить за твое счастье,- сказал он.

– Почему именно за мое?
– тут же спросила она.

– Ну не за наше же!
– усмехнулся Костя. В последнее время, когда вижу тебя, у меня сердце сжимается, поверь мне. Я вижу, что идет женщина, молодая и красивая, но глубоко несчастная. Она чувствует, как уходит, будто сухой песок, ее жизнь, уходит скучно, бездарно и безвозвратно, и она ничего не может с этим поделать. Эта женщина находится в замкнутом круге, она пленница жизни, обстоятельств, войны. Но не все, кто видит ее, понимают трагедию этой умной и красивой женщины, которой просто не посчастливилось родиться в другом месте, может, в другое время... Одинокая женщина вдвойне одинока, несчастная женщина вдвойне несчастна, потому что никакие чувства не сравнимы с чувствами женщины, загнанной в тупик... И поэтому, милая Оленька, когда я вижу, как ты страдаешь и иногда не по своей прихоти делаешь и мне больно, без злорадства, конечно, скорей от отчаяния, нервных срывов, я никогда не сержусь... Так вот почему я хочу выпить за твое счастье...