Шрифт:
— Некто Роберт Марчелли.
Он глухо хмыкает, но ничего не добавляет. Я даю ему спокойно доесть вторую тарелку тикка масалы и, едва он кладет ложку, бросаюсь в бой:
— Если ты видишь какой-то подвох, мне нужно знать до того, как я туда перееду. Мне важно твое мнение.
— Решать тебе, Элли. Я не хочу командовать.
— Ты и не командуешь. Это я спросила.
Он тяжело выдыхает.
— С квартирой все в порядке. — Пауза. — Но я знаю, кто ее сдает, и это человек, с которым тебе лучше ничего не иметь.
Я хмурюсь.
— Чарли ничего не сказал.
А сказал бы. Уверена: если бы его друг мучился от арендодателя, он бы пожаловался.
Трэвис скользит по мне взглядом.
— У него проблемы не с мужчинами.
А.
Я сглатываю, глядя на фото на экране. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Думаешь, он не сдаст ее мне, потому что я женщина?
Это же бред. И унизительно. Не верится, что существуют люди с такими чудовищными убеждениями. Пещерные, все до одного. И не в хорошем смысле. Не в том, где хватают тебя на руки и…
Стоп.
Соберись. Сейчас не время.
— Я могу поехать с тобой.
Непроницаемое лицо. Непроницаемое лицо. Никакого вида не подать на то, что эти слова выбили у меня почву из-под ног.
— Куда? — спрашиваю — конечно, спрашиваю. Разумеется, мне нужно показать себя дурочкой.
Но Трэвис не закатывает глаза, не фыркает.
— Посмотреть квартиру.
Я двигаюсь на диване и ставлю пустую тарелку на стол.
— Может, мне вообще отказаться. Раз ты говоришь, что он мизогинный придурок…
Вот и фырканье.
— Ты не можешь оставаться здесь.
Теперь уже я тяжело выдыхаю, глядя на угол потолка, где плесень все расползается.
— Я знаю. И не хочу. Я хочу съехать, но не если меня ждет стрёмный домовладелец, который поднимет аренду или начнет мне мозги выносить только потому, что у меня есть грудь.
— С тобой никто не посмеет связываться.
— Ты не можешь знать этого.
— Я ему ноги переломаю, если он только подумает.
Да, мое детство было полным привилегий — дом в четыре этажа, ежегодные поездки в дальние страны, хорошая еда, отличная медицина, лучшие школы. Но безопасности у меня не было никогда. Мои родители не знали границ. Они продавали нашу частную жизнь, мою частную жизнь, ради денег и внимания. И теперь…
Теперь в груди что-то странно шевелится — что-то, что разжег в моей душе Трэвис своей защитой.
Я изучаю его лицо.
— Ты правда бы это сделал?
Наверное, я должна бы насторожиться. Если бывший морской котик обещает кому-то сломать ноги, он наверняка умеет. Но Трэвис никогда не причинит мне вреда. Я его не боюсь и не смогу бояться.
— Не задумываясь.
Этот же мужчина недавно сказал, что не дружит с коллегами. И мне не стоит это забывать. Он просто не хочет, чтобы я попадала в передряги — любой здравомыслящий человек почувствовал бы то же.
Я дарю ему искреннюю улыбку.
— Спасибо, что предложил пойти со мной. Но я не хочу быть обузой.
Он делает глубокий вдох и расслабляется на моем крошечном диване.
— Если бы ты была обузой, я бы здесь не сидел.
Справедливо. Но я все равно продолжу упираться.
— Тебе не обязательно ехать со мной. — Я не хочу, чтобы он пожалел меня или решил, что я не справляюсь. — Я много лет живу одна. Умею иметь дело со сложными людьми.
Мне, конечно, совсем не хочется разбираться с мизогинным идиотом, но ради того, чтобы выбраться отсюда, я сделаю все. Почти все.
Одна из его огромных рук поднимается к затылку. Он проводит пальцами по коротким волосам и тяжело выдыхает:
— Я не говорю, что ты не умеешь за себя постоять. Я просто хочу быть рядом. Считай меня подстраховкой.
Когда-то я отдала бы все на свете, лишь бы кто-то заботился обо мне так же. Потом у меня выросла толстая кожа и стальные нервы, и я убедила себя, что мне никто не нужен, даже Джейда. Потому что, если честно, я была одна.
Но теперь… теперь я могу не быть одна. По крайней мере завтра утром — точно.
Моей голове и сердцу нужен отдых от вечного напряжения. Когда рядом Трэвис, будто оба могут уйти на перекур, а я позволить ему вести. Впервые за шесть лет работы где бы то ни было я не чувствую себя под прицелом. В Логове мне не нужно быть настороже каждую секунду.
Трэвис переживает. Он может это плохо показывать, но отрицать не станет.
Я дарю ему искреннюю улыбку.
— Спасибо, Трэвис. Просмотр завтра в десять. Тебе удобно?
Он кивает, не сводя с меня глаз.
— Хочешь остаться? — вылетает раньше, чем я успеваю себя одернуть. — То есть, если тебе куда-то нужно…