Шрифт:
Глава 8
Как только мои усталые ноги заносят меня в супермаркет утром моего выходного, я все еще ломаю голову, не сон ли был то, что случилось вчера. Сон, но такой сладкий, что в животе порхали бабочки.
Я никогда не тянулась к объятиям, но это одно дело, быть навязчивой, и совсем другое, когда тебя не обнимали месяцами. Последний раз меня обняла Джейда почти год назад. Если мое тело так отозвалось на то, как Трэвис взял меня под локоть, значит, я просто истосковалась по прикосновениям.
Я беру апельсиновый сок по пути к отделу с косметикой для волос и решаю, что мир не рухнет, если я хоть на секунду признаюсь себе в правде.
Ладно, пусть на пять.
Пять секунд и я перестану думать о своей влюбленности в Трэвиса.
О том, как рядом было его большое теплое тело.
О твердых мышцах его рук, к которым я пару раз мысленно тянулась, только чтобы убедиться, что они настоящие. (Я же просто хотела чуть-чуть их ткнуть — ну не могут мышцы быть настолько огромными.)
Пять секунд прошли.
О том, как эта огромная, но на удивление мягкая ладонь легла мне на локоть.
О том, как он встал передо мной, прикрывая собой.
Хватит.
О древесном запахе его одеколона.
О том, как неуязвимо я себя почувствовала рядом с ним.
Что я вообще делаю?
Мне нельзя думать о Трэвисе. Тем более до такой степени, что меня уносит в эти фантазии.
Влюбиться в своего босса — уже неудобно, а уж в босса, который намного старше и которому плевать на меня вне работы? Совсем беда.
Это значит, что это… притяжение или что бы я ни чувствовала — нужно пресечь. Сейчас же.
Если бы у меня был хоть малейший шанс, я бы махнула на все рукой. Но его нет. Я понимаю, где мы стоим, и это нормально. Он никогда не посмотрит на женщину, которая младше его больше чем на десяток лет, а уж мой прошлый опыт, слишком тяжелая тайна, чтобы ее игнорировать.
Это путь, который я сама выбрала. Жертвы, на которые пошла. Ложь, которую решила сказать. Я сама себе постелила эту постель — мне в ней и лежать.
Отгоняя навязчивые мысли, я беру две коробки краски и направляюсь к кассе. Но дойти туда мне не удается.
Что-то — кто-то — цепляет мой взгляд в одном из рядов. Словно дернув за ниточку, меня разворачивает туда, где я меньше всего ждала увидеть кого-то в свой утренний выходной.
Трэвис меня еще не заметил, но у меня есть лишь пара секунд форы. Он чешет бороду и о чем-то размышляет перед…
Детским отделом?
Почему Трэвис рассматривает детские игрушки?
У него за спиной целая тележка. Розовые, голубые, желтые, зеленые упаковки и, святые угодники, их штук двадцать.
Мой мозг судорожно ищет недостающий фрагмент, но ничего не находит. У Трэвиса нет детей — за год работы это бы всплыло.
И я отлично помню, по причинам, которые неважны, как дядя Нил говорил, что все еще ждет внуков. Ну или внучатых племянников — это уже мелочи. Так что нет, Трэвис не отец. Я бы знала.
И он единственный ребенок в семье, так что, может, эти игрушки — для детей его друзей? Но зачем столько? До Рождества осталось всего три недели, но…
Напоминая себе, что траты Трэвиса — не мое дело и что культурно не пялиться на людей, я вижу, как он поворачивает голову.
Черт.
Я пытаюсь спрятать краску за спину, но поздно. Его взгляд скользит от моих рук к лицу, и у него на скуле дергается мышца.
Прежде чем я успеваю что-то сообразить — а бежать сейчас выглядело бы странно, — я выдавливаю натянутую улыбку и подхожу ближе. Настолько, чтобы он услышал:
— Доброе утро, босс. Закупаетесь?
Напряжение у уголков его рта бросается мне в глаза, как и широкие плечи под той самой клетчатой рубашкой, в которой он был, когда мы познакомились.
Он едва наклоняет голову — маленький кивок, больше похожий на отмашку:
— Элли.
И все. Ни тебе «Как дела?», ни «Как шопинг?». Ничего.
Что ж, он мне вне бара ничем не обязан.
От этого понимания жжение под грудью не проходит.
— Увидимся, — говорю я, надеясь, что мой голос звучит не слишком нелепо. Кажется, надежда тщетна.
Он видел мою краску, я — его игрушки, но мы оба делаем вид, что этого нет. Мы не спрашиваем, почему мой цвет волос может быть не родным, и зачем ему столько детских подарков. По-честному, я просто не имею права интересоваться.