Private-Bookers
Кицхен вступает в бой
вернуться

Демина Карина

Шрифт:

— Мне бы… — робко начал было Киллиан, но был остановлен широким взмахом.

— Помолчите… вы мне уже пожелали. А теперь что? Теперь всё! Я правду говорю! И вам скажу! Всем скажу!

— Всем не надо, — Мэтти флягу попытался отобрать, но градоправитель вцепился в неё обеими руками и к сердцу прижал. — Говорить правду всем без разбора опасно для здоровья.

— Я уже понял… оно ж заразное! Вот вам когда-нибудь говорили, что вы лысое жирное недоразумение?

— Жена?

— Любовница… жена ладно… жена — это так… жена — это в принципе неизбежное зло. Она у меня тоже далеко не красавица, так что у нас всё взаимно. А вот моя прелестная Виттания! Я её ли не баловал? Ни в чём не знала отказа! И смотрела она на меня так, с восхищением! С искренним, как мне думалось! Жена вот так никогда не смотрела!

— А вы её баловать пробовали?

— Кто в здравом уме жён балует?

— Действительно…

— Вот! Я для моей дорогой девочки ничего не жалел. А она что? Каково это было слышать? Я и чудовище. И ей противно, видите ли…

— У нас тут война, — напомнил Киллиан. — Оптограмму…

На него поглядели с укором, причём и градоправитель, и Мэтти.

— Ай, там… идите… поищите. Скажете, что я велел… если найдёте кого. У меня вот жизнь закончилась, а тут вы со своей войной. Я ей, между прочим, особняк подарил!

— Что, вот так прямо… идите, молодой человек, — Мэтти произнёс это шепотом. — У человека тут и вправду горе. А вы справитесь! Я в вас верю!

Вот ещё бы Киллиан в себя верил. Так-то, если подумать, он очень даже… но вот сейчас конкретно. Сомнения не оставляли.

— Да… вот так и подарил!

— С документами?

— Конечно… и матушке её квартирку. Она так плакала…

— Матушка?

— Витушка моя. А у меня прямо сердце разрывалось, когда она плакала… и теперь вот… я к ней за утешением, а она… и ребенок, мол, не от меня. Она мне изменяла! Представляете?!

— Жена?

— Любовница!

— Какая вопиющая непорядочность!

— Вот… и теперь знать не хочет. И понятно. Зачем ей я? Честный чиновник — это… это ж уму не постижимо! Ни взятку взять, ни взятку дать… ни начальству сказать нужные слова! Наоборот, ненужные прямо изнутри и лезут! Хоть ты рот зашивай!

Киллиан приоткрыл дверь.

Нехорошо получилось.

Вроде бы и правильно, а вот человек прямо весь расстроился…

— А теперь выяснилось, что оно распространяется…

Проклятье, как обычно, получилось нестабильным.

— И как только это поняли, то всё! Собственные подчинённые разбежались! Чураются, как чумного… чумной — это бы ладно, от чумного, небось, не побежали, пока при чинах и месте, а от проклятого… — тяжкий стон донесся через дверь. — Жена почти ушла, дети ненавидят, любовница бросила, подчинённые разбежались, вы склады выгребли подчистую…

— Так уж и подчистую?

Молчание.

Сопение.

— Ладно, ладно… не напрягайтесь. У меня нет желания доводить дело до… проблем со здоровьем. Будем считать, что выгребли…

— А тут ещё война эта! Танерийцы придут…

— Видите, как своевременно получилось со складами! — бодро произнес Мэтти. — Они придут, а склады уже пустые! Представляете, как они расстроятся?

Дверь Киллиан не стал закрывать.

Так… прикрыл немного, оставив узкую щель, потому что иначе дверь хлопнула бы. А это нехорошо, отвлекать от разговора хлопком.

— Сначала расстроюсь я!

— Сначала вы, — согласился Мэтти. — А потом танерийцы! Вы нанесёте им сокрушительный психологический удар! Они ведь идут сюда грабить! А грабить-то нечего!

— Эм… знаете, боюсь, как бы этот удар ответным не обернулся. Склады пусты, но город…

— Вы улавливаете мою мысль! — Мэтти явно обрадовался. — Имущество города нужно вывезти!

— Какое?

— Любое.

— Боюсь, граждане не согласятся вывозить своё имущество.

— Ничего. Мы проведем реквизицию!

— И получим бунт…

— Действительно, возможно и такое. Некоторые граждане весьма несознательны.

— Видите? Одна сплошная безысходность… — вздох градоправителя был полон печали. — И если так, пусть приходят, пусть грабят… мне уже терять нечего…

— Мне категорически не нравится ваше настроение! Какое-то оно излишне… трагичное, что ли?

— У нас война, склады пусты, армии нет, враг на подходе… а на мне проклятье.

Кажется, наличие проклятья беспокоило градоправителя куда сильнее, нежели близость танерийцев и вообще война.

— И с ним мне совершенно безразлично, придут танерийцы, не придут танерийцы…

— Отставить пораженческие настроения! — рявкнул Мэтти, и Киллиан сам подпрыгнул. — Хватит себя жалеть!

— А кого ещё мне жалеть-то? И кто ещё пожалеет меня? Можно думать, я для себя воровал… сперва вот потому как принято… все берут, а ты нет? И это подозрительно, крайне… сразу начинают думать, что ты тут не просто так, а с умыслом. Потом жена появилась… она у меня привыкла к определенному образу жизни. И как не соответствовать? Дети опять же… дети — это дорого… сестра. Племянник… родители вот тоже были. Матушка моя любила показать себя людям. Вот… и деньги уходили. Приходили и уходили… и никто ж не думал, откуда я их беру. А я уже как-то и не против. Все ведь так живут… теперь же… сестрица на меня обиделась, что племяннику не помог. И что сказал я ей, чего об этом племяннике думаю… а что там думать? Балбес великовозрастной. И ничего-то, кроме как жить за чужой счёт, он не умеет. И не желает. И она тоже… я ей доверял, как себе… а она вон, грозится докладную написать. Только сейчас вон без разницы, пусть и пишет, наверное. Я сейчас сам всё рассказать хочу. Даже порой тянет… жена уходит, но никак не уйдёт. Дети… ай, тут и говорить нечего. И вот остается выбор, то ли танерийцы прибьют, то ли дорогие партнеры, до которых ещё не дошло, насколько широко я готов осветить наши сложные взаимоотношения… то ли, если никто не прибьет, суд и каторга. Ещё и любовница бросила!

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 33
  • 34
  • 35
  • 36
  • 37
  • 38
  • 39
  • 40
  • 41
  • 42
  • 43
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка