Шрифт:
— Я не шучу, Гарри. Впусти меня!
Никакого ответа.
Я продолжаю бить кулаками, переходя черту боли, даже когда моя рука начинает неметь, в пальцах и костяшках появляются мурашки.
Когда дверь наконец открывается, на пороге стоит Энди с растерянным выражением лица. Он вцепляется в край двери, будто пытаясь помешать мне войти и обрушить свой гнев, но я отталкиваю его в сторону и врываюсь в дом в поисках своей жертвы.
— Где он? — требую я.
Энди молчит.
Эта наглость заставляет меня фыркнуть. Я резко разворачиваюсь к нему, тыча обвиняющим пальцем ему в грудь.
— Ты лжец! — Я бросаю фото между нами, и его лицо бледнеет, будто кто-то нажал на выключатель. Если бы паника была запахом, от него разило бы им.
Как я могла быть такой слепой?
— Я могу всё объяснить.
В тот момент, когда он поднимает руки передо мной, словно белый флаг капитуляции, я замечаю, как его взгляд мелькает у меня за спиной. Это движение настолько тонкое, что его почти можно не заметить, но когда стоишь лицом к лицу с кем-то, ничто не ускользает от внимания. Я прослеживаю за его взглядом и вижу свет, просачивающийся сквозь приоткрытую дверь, ту самую, которая всегда удобно заперта…
— Я бы не советовал этого делать…
Я бросаюсь к ней, готовая распахнуть дверь и встретиться с Гарри лицом к лицу, что бы ни находилось за ней. Но моё преследование прерывается, когда он выходит в тот же момент.
Без сдержанности я начинаю колотить кулаками по его груди.
— Ты. — Удар. — Грёбаный. — Удар. — Лжец! — Удар.
Его тело становится идеальным выходом для моей ярости, и я обрушиваю каждую ложь, каждую частицу боли в каждом ударе. Это длится лишь мгновение, прежде чем он перехватывает мои запястья своими большими руками.
— Я ненавижу тебя, — шепчу я. — Ты заставил меня чувствовать себя дурой. Всё это время.
Его ноздри раздуваются, а руки сжимаются вокруг моих запястий.
— Дай мне пощёчину. Ударь меня. Всади нож в спину, чёрт возьми — мне всё равно. Но не вини себя за тайны, которые я хранил от тебя.
Слёзы заполняют мои глаза, будто он буквально дал мне пощёчину. Одинокая слеза готова скатиться по щеке, и я вижу момент, когда он борется с желанием смотреть, упадёт она или нет.
Я вырываю руки из его хватки.
— Объяснись. Никакой больше лжи — я серьёзно.
Он вздрагивает.
— Я скоро всё объясню. Только не сейчас.
— Ты шутишь…? Нет. НЕТ. Ты расскажешь мне всё. Я не буду ждать ни минуты дольше.
— Садись в машину. Я отвезу тебя домой, — говорит он, пытаясь направить меня обратно к входной двери.
Я качаю головой, упираясь ногами в пол.
— У меня своя машина, и я не поеду домой.
Он подходит ближе, его рост крайне внушителен.
— Ты хочешь этого разговора или нет?
— Я хочу, чтобы ты объяснился. Прямо сейчас.
— А я сказал, что не буду делать этого здесь. — Его глаза вспыхивают. — Садись. В. Машину, Джиджи.
Моя грудь опускается с каждым тяжёлым выдохом, сердце замирает посреди этого. Я не хочу уступать первой, но я знаю: чем дольше я буду пытаться стоять на своём, тем дольше я буду искать ответы. И я не знаю, сколько сил у меня осталось.
Гарри дёргает подбородком, ожидая, когда я сдвинусь с места.
Я вылетаю из дома, проходя мимо Энди, который стоит с виноватым видом в коридоре. Ветер неприятно касается моего лица, привлекая внимание к тем частям щёк, которые испачканы слезами. Внедорожник Гарри не заперт, поэтому я забираюсь внутрь. Я натягиваю рукава футболки на кулаки, чтобы вытереть глаза.
Сегодня я получу ответы, даже если мне не понравится то, что я услышу.
Ни один мужчина больше не сделает из меня дуру.
Я выпрямляюсь, поднимая подбородок, когда Гарри садится на сиденье рядом со мной. Я пытаюсь вести себя так, будто его присутствие меня не волнует, но когда знакомый до боли запах окутывает меня, я почти оказываюсь в том моменте, когда он осел на моей коже смертельным поцелуем.
Он заводит двигатель и молча выезжает на дорогу. Его пальцы сжимают руль, и он сворачивает на шоссе.
— Куда ты нас везёшь?
Его глаза остаются прикованными к дороге.
— Увидишь.
Я убеждена, что этот мужчина может меня убить…
Мы едем уже больше тридцати минут в тишине, мчась по шоссе. Я подозреваю, что пункта назначения нет, но затем он наконец сворачивает на тихую второстепенную дорогу.
— Гарри? — спрашиваю я с беспокойством.
— Мы почти на месте.
Мы едем ещё несколько минут, прежде чем он паркуется рядом со станцией техобслуживания на той же территории, что и старомодная закусочная. Большой лес примыкает к нам, и то сомнение насчёт смерти внезапно резко возрастает. Я не преступница, но это было бы идеальное место, чтобы спрятать тело.