–  Снова копать, - горько всхлипнул Малинин.
– Да я только и делаю, что копаю и копаю, как собачий сын. Буквально от забора - и до вечера.

–  Откровенно скажу, братец, у меня сердце кровью обливается, глядя на твои страдания, - обнял его Калашников.
– Я просто вне себя от сочувствия. Но сам понимаешь, не могу же лично я копаться в пещерах? Я - мозг, и мне нужно раскручивать преступления. А лопата, она все мысли перебивает.

–  А то я не знаю, - огрызнулся Малинин.
– Я только с ней и хожу. Почему даже после смерти я не сделался генералом, а нахожусь у вас на побегушках?

–  У тебя такая карма, - туманно обрисовал ситуацию Калашников.

…Над Масличной горой лениво расплескалось солнце. Храп в гроте прекратился, словно по команде. Далее, судя по трагическому скрежету, от двери отодвинули стол. На пороге показался заспанный здоровяк Матфей. Прикрывая глаза ладонью, он осмотрелся, уделив особое внимание кустам. Что-то среди безмятежной природы показалось ему подозрительным. Не размышляя долго, апостол взвесил в руке прихваченный из недр грота камень и метнул его в середину листвы. Ответом была гробовая тишина. Матфей, пригладив лысину, вернулся назад.

–  Повелитель, не держите меня, -шепотом взревел Малинин, отнимая руку от синеющего подбородка.
– Я сейчас убью этого апостола, как собаку.

–  Желающих много, - вздохнул Калашников.
– Придется в очереди постоять.

…Ученики один за другим подходили к гроту. Появление Кудесника тоже не заставило себя ждать. Добросердечно поздоровавшись с окружающими, он исчез за дверью. Малинин не уставал комментировать падение камня на латыни. Самое безобидное, что он произнес в адрес Матфея, было: «сын прокаженной блудницы». Приказав коллеге не покидать пост в кустах, Калашников отполз в сторону. Отряхнув доспехи от листьев, он подошел к апостолам сзади. Обернувшись, Петр встретил нового ученика злобным взглядом - его сердце не смягчила даже открытая Калашниковская улыбка.

–  Не высыпаешься, брат?
– полюбопытствовал Алексей.

–  Да кто тут может спать нормально?
– со злобой скрипнул зубами Петр.
– Один Кудесник спокоен, как слон - не иначе бетель жует или дым волшебных растений вдыхает. Чудо нам, брат, нужно срочно, причем не абы какое. А первоклассное, сногсшибательное, обалденное чудо, в корне отличное от прежних исцелений типа Овечьей купальни. Народ разбегается, словно крысы с тонущего корабля - каждый день кого-то из учеников не досчитываемся. Сегодня Иуда не пришел. А ведь он никогда не опаздывал.

…Убийца внимательно всматривался в выражение лица Калашникова. Интересно, он даже не удивился новости о пропаже Иуды. А куда же подевался его напарник? Не нравятся ему эти ребята, упорно не нравятся. Однако он к ним и пальцем не прикоснется. Разделается, как французский король с десертом: воздушно и деликатно, при всем этом - сугубо чужими руками. Незваные гости, кажется, служат в охране Пилата? Тем лучше. Он пошлет анонимный папирус центуриону Эмилиану. Пусть почитает забавную версию о том, куда отлучаются по вечерам его нерадивые подчиненные.

…Опустив руку к пояснице, киллер нащупал через ткань одежды плотный мешочек. Самый лучший крысиный яд, купленный с утра из-под полы на главном базаре Ерушалаима. Угостил для проверки кошку - тут же сдохла. Понятно, подсыпать всем сразу его не получится - помимо ртов, за обеденным столом слишком много глаз. А вот пригласить, скажем, троих апостолов на приватный дружеский ужин - это вполне осуществимо…

Глава третья

…Резко вьщохнув, как после стопки крепкой водки, человек в сером костюме еле слышно рассмеялся. Он с трудом сдержался, чтобы не захлопать в ладоши, как ребенок на просмотре мультика. Испытывая бурю эмоций, он вскочил из-за стола и быстро прошелся по огромному, словно футбольное поле, кабинету, старательно обходя пентаграмму, начертанную на ореховом паркете. «Удалось! Надо же, удалось!» - стрелами проносились шальные мысли. Однако не прошло и минуты, как внезапную вспышку радости столь же быстро подавил прилив холодного расчета. Вернувшись назад, хозяин кабинета ткнул пальцем в кнопку коммутатора.

–  Света!
– осторожно сказал он в динамик.
– Меня нет ни для кого.

–  Совсем?
– испугалась секретарша.
– А если позвонит…

Политик поколебался, глядя в желтые глаза сво-его гостя

–  И тогда не соединяй, - ответил он, боясь звука собственных слов.
– Скажи, что я в деревню уехал. Газ проводить, яичницу для старушки жарить.

–  Опять?
– усомнилась в правильности решения секретарша.

–  А что?
– в тон ей спросил политик - Старушек много, яиц тоже.