Я поворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к груди. Мягкость Окли смущает меня сильнее, чем если бы он насмехался над тем, что я до сих пор безработная.

Работа в мире спорта всегда была моей мечтой. Я с детства обожала бейсбол и баскетбол, любила ходить на матчи с Окли и отцом, любила невероятную атмосферу, создаваемую толпой болельщиков, которые поддерживали любимую команду. Я пропала с того самого мгновения, когда папа взял меня за руку и впервые привел на стадион. Пути назад уже не было.

Мне хотелось быть похожей на людей на поле и баскетбольной площадке. Я хотела пробегать все базы и забрасывать мяч с центра площадки. Хотела слышать, как зрители кричат мое имя, как оно разносится по трибунам и пульсирует в сердцах болельщиков.

К сожалению, мое тело не позволило этой мечте воплотиться в жизнь. Хотя на то, чтобы мне наконец диагностировали гипермобильность суставов, ушли годы и понадобилось бесчисленное множество врачей, я с раннего детства знала, что отличаюсь от других детей и никогда не смогу заниматься тем же, чем они. Моя бейсбольная карьера закончилась вывихом плеча на первом же занятии по ти-болу, а о баскетболе не могло быть и речи из-за постоянного бега и резких остановок, которых не выдерживали мои нестабильные коленные суставы. Стать спортсменкой мне было не суждено.

Поэтому, проведя долгие годы у кромки поля, наблюдая и учась, я решила, что спортивный маркетинг — лучшая из доступных альтернатив. Я все равно могла бы погрузиться в мир, который дарил мне радость, и делиться этой радостью с другими. По крайней мере, могла бы, если бы нашла работу.

— Нет, не отказалась, — отвечаю я со вздохом. — Я все еще жду ответа из нескольких мест.

— Тогда пока поезжай в Монако, — уговаривает он. — Как я уже сказал, на мероприятии можно будет завести полезные знакомства. Или к черту все — просто считай это отпуском за мой счет. Подарком одновременно и на выпускной, и на день рождения сильно заранее.

— Все одним махом? — протягиваю я. — Какая невиданная щедрость.

— Будем честны: я предлагаю только потому, что меня заставила мама.

— Значит, за приглашение мне нужно благодарить ее, а не тебя?

— Это неважно, — отмахивается он и снова принимается меня убеждать. — Ты только представь, сколько людей там встретишь. Знаешь, сколько спортсменов и представителей их команд будет на этой вечеринке? Если к концу вечера тебе не предложат работу, я прыгну со скалы в море.

Я хихикаю.

— Ты и так прыгнешь, даже если мне предложат работу.

Мы оба унаследовали страсть к острым ощущениям. Просто я лучше умею держать свою в узде.

— Скорее всего, — признает он. — Но я серьезно, Уиллс. Это прекрасная возможность. Тебе даже пальцем шевелить не придется. Я обо всем позабочусь.

Я переворачиваюсь на спину и устремляю взгляд в потолок, теребя пальцами подол летнего платья.

— Ты обещаешь, что я не зря потрачу время? — нерешительно спрашиваю я, хотя в груди уже зарождается радостное предвкушение. — Не хочу надолго уезжать и пропустить собеседование.

— Обещаю. Прилетишь в среду, а в понедельник утром вернешься.

С шумом выдохнув, я обдумываю его предложение. Он прав: поездка может стать отличной возможностью завести полезные знакомства. Да и кто откажется провести несколько дней в одном из самых потрясающих мест на свете? К тому же кто я такая, чтобы отказываться от бесплатного путешествия?

— Ладно, хорошо, — выпаливаю я, прежде чем мозг успевает меня остановить. — Я лечу в Монако.

Я почти уверен, что все на этой вечеринке считают, будто у меня ЗППП.

Для протокола: его у меня нет и никогда не было, несмотря на все мои похождения, о которых так любит писать пресса. Этим слухом я обязан своему менеджеру по социальным сетям — теперь уже бывшему, — которая уволилась, объявив на всех моих страницах, что я стал новым лицом бренда домашних экспресс-тестов на ИППП IYK Quick Results. Якобы с их помощью я так быстро узнал, что у меня хламидиоз, и волноваться не стоит: я уже лечусь. И, правда, мне, к несчастью, достался устойчивый к антибиотикам штамм. Некоторым парням просто чертовски везет.

Эти публикации отлично подняли продажи компании, а вот мне принесли шесть недель без секса и целый зал женщин, которые отказываются даже смотреть в мою сторону. Просто гребаная катастрофа.

Я понимаю, что мог бы подать в суд за клевету, но ущерб уже нанесен, а мстить Джани и портить жизнь ей я не хочу. Сейчас разумнее всего просто оставить все в прошлом и, если честно, после всего, что ей пришлось вытерпеть, работая на меня, я, возможно, заслужил ее гнев. Клиентом я был не самым простым, но кому, блядь, понравится, если каждый момент его жизни выставляют на всеобщее обозрение? А Джани настаивала на этом день за днем, пока я наконец не сорвался.