При этом напоминании мой чрезмерный защитный инстинкт немного ослабевает. Вчера в самолете я рассказал ей о разговоре с Ридом. Мы сидели рядом и наконец смогли нормально поговорить, потому что после встречи с инженерами вечером я вернулся в отель и отключился, едва коснувшись кровати. И, если честно, хорошо, что тогда я случайно продинамил ее. Если бы рассказал все в тот вечер, она бы точно не смогла спокойно уснуть. Слово «разозлилась» даже близко не описывает ее реакцию, когда я наконец все объяснил.

Если раньше она еще не понимала, почему мне необходимо уйти из Argonaut, то теперь поняла. И полностью со мной согласилась. Мне нужно найти команду, которая возьмет меня к себе, потому что время стремительно уходит. Если ничего не изменить, в следующем сезоне я вообще останусь без места.

Конечно, это еще не конец карьеры. Многие гонщики исчезали на год, два, а то и три, а потом успешно возвращались. Но я не хочу так рисковать. Не хочу сделать шаг назад, а потом обнаружить, что обо мне просто забыли. Я еще не успел оставить настолько громкий след в этом спорте, чтобы надолго остаться в памяти людей.

Мне нужно прогреметь.

Мне нужно побеждать.

— Что есть, то есть. — Я беру тарелку и протягиваю ее Уиллоу. — Чуть позже найду Рида и попробую вытянуть из него какую-нибудь информацию.

— Думаешь, он вообще был на том ужине?

Я пожимаю плечами, берясь за щипцы у первой стойки с тако.

— Без понятия. Но Баку трудно отказать, даже если тебе совершенно неинтересно то, что он предлагает.

Пока я накладываю ей еду, Уиллоу понижает голос, не сводя с меня глаз.

— И ты правда думаешь, что он хочет заменить тебя Ридом?

— Не Натаниэля же ему менять.

Она замолкает, нахмурившись. Даже не протестует, когда я накладываю ей целых пять тако. Конечно, все она не съедает. Но все равно удивляет меня, расправившись с тремя с половиной, когда мы наконец находим свободный столик. Правда, все это время она сидит глубоко задумавшись.

Я ее не отвлекаю. Чава ушел есть вместе с механиками, так что мы молча сидим, пока Уиллоу наконец не отодвигает тарелку и не поворачивается ко мне.

— Пора переходить на максимальную скорость, — заявляет она, и в ее глазах вспыхивает решимость.

Я усмехаюсь, хотя сердце начинает биться быстрее. Она невероятно сексуальна, когда строит планы.

— Кажется, я кое-что понимаю в максимальной скорости.

Она разворачивается ко мне всем корпусом, выпрямляясь так, будто боли уже и след простыл. Видимо, таблетки наконец подействовали. Да и возможность отвлечься, решая новую задачу, тоже явно помогает.

— Пора выходить в люди, — начинает она. — Разговаривай с Баком и со всеми, кто рядом с ним. Разговаривай с каждым, кто хоть немного похож на важного человека, даже если ты его не узнаешь. Особенно если не узнаешь. Хватит сидеть в тени и опускать голову. Скандал закончился. Мы уже проделали огромную работу над твоей репутацией. Теперь пора включать все свое обаяние и возвращать людей на свою сторону.

Моя усмешка превращается в широкую улыбку. Мне безумно нравится наблюдать, как работает ее голова. Она настоящий феномен. Гений своего дела. И, черт возьми, кажется, я сейчас немного возбуждаюсь просто потому, с какой страстью она говорит об этом плане.

Обо мне.

— Но это только начало, — предупреждает она. — Готовься снова стать публичным человеком. В том числе снова ходить на пресс-конференции пилотов.

После того как пост Джани стал вирусным, Argonaut больше ни разу не отправлял меня туда, хотя напарники должны чередоваться. Они постоянно придумывали причины, почему я не могу присутствовать: то я якобы восстанавливаюсь после инфекции уха, то потерял голос после встречи с болельщиками. Не удивлюсь, если однажды они заявят прессе, что из океана выплыл гигантский кит, проглотил меня целиком, но не волнуйтесь — к этим выходным я снова буду готов гоняться.

Я не жаловался. После того как Джани громко послала меня к черту, добровольно идти под град назойливых вопросов? Спасибо, не надо. После гонок мне и так хватает общения с прессой, хотя обычно Пэтси быстро вытаскивает меня оттуда, пока разговор не заходит слишком далеко.

Но если все пойдет так, как задумала Уиллоу, мне придется встретиться со всем этим лицом к лицу.

— Пора сказать всему миру, что Дев Андерсон вернулся, — заканчивает она, медленно и решительно кивая.

— Нет, не вернулся, — поправляю я ее.

Не сумев удержаться, я кончиками пальцев касаюсь ее виска и убираю прядь волос за ухо, словно надеясь, что хоть немного ее гениальности перейдет ко мне.

— Я хочу, чтобы они поняли: я никуда и не уходил.

Ее глаза вспыхивают, а улыбка становится ослепительной. Кажется, еще никогда мне так сильно не хотелось ее поцеловать.

— Именно, — говорит она. — Ты никуда и не уходил.

Уиллоу не шутила, когда сказала, что пора переходить на максимальную скорость.