— Эфир по талонам Чистилища или за наличную совесть? — проскрипел Дед, лениво ковыряя в челюсти ржавым гвоздем.

Рашпиль спрыгнул на землю, стальные подковки на его берцах выбили искру из бетонных плит. Он поправил ирокез, который в местной влажности стал торчать еще агрессивнее.

— У нас нет талонов, дед. И с совестью перебои — её конфисковали на таможне. Но у нас есть три гитары с дисторшном и очень злой басист, который может превратить твою будку в консервную банку одним щелчком.

Мазут в это время медленно вылезал из машины. Он выпрямился во весь свой трехметровый рост, и тень от его плеч накрыла заправку, как грозовая туча. Он подошел к колонке и легонько постучал по стеклу манометра. Стекло треснуло.

— Понял, — кивнул скелет, даже не моргнув. — Есть «Спецзамес 666». На нем летали падшие серафимы, пока у них не отобрали лицензию за превышение уровня пафоса. Будете брать?

— Заливай до краев, — Сквозняк высунулся из окна, вытирая руки от мазута белым платком, украденным из кармана Первого Серафима. — И скажи, старый, где тут у вас можно устроить качественный децибельный дебош? Чтобы стены дрожали и у местных бесов рога выпрямлялись?

Дед Матвей вставил пистолет в бак. Раздалось жадное хлюпанье.

— Вам в «Ржавый Гвоздь», сынки. Это на окраине Свалки Несбывшихся Надежд. Там сегодня как раз выступают «Сладкие Херувимчики». Приторные ребята, поют про розовые сопли под арфу. Местным шахтерам это как серпом по... хм, по коленной чашечке. Думаю, ваш «грязный звук» там оценят. Если, конечно, Барон Ржавчина не пришлет своих коллекторов за налогами на шум.

Сцена 6. Наблюдательный пункт (Ги Енна делает выбор)

Пока эфир тонкой струйкой наполнял бак «Экспресса», на вершине далекого террикона замерла тонкая фигурка. Ги Енна Огненная не вернулась на базу. В её наушниках всё еще эхом отдавался тот самый аккорд, который сбил ей прицел.

Она достала из кармана портативный сканер. На экране мигала красная точка — маячок, который она «случайно» прилепила на жвачку к бамперу кабриолета, когда они пролетали мимо.

— Капрал Ги Енна, доложите обстановку! — рявкнула рация голосом её куратора, демона-бюрократа Асмодея. — Цель уничтожена?

Ги Енна посмотрела на заправку. Она видела, как Рашпиль делится со скелетом сигаретой, как Мазут бережно протирает гриф своего баса из арматуры. Это не были «опасные преступники». Это были существа, в которых жизни было больше, чем во всех её учебниках по пыткам.

— Объект... объект скрылся в облаке смога, — соврала она, чувствуя, как хвост-плетка под курткой начинает непроизвольно вибрировать в такт их движениям. — Продолжаю преследование в автономном режиме. Связь может прерваться из-за помех Промзоны.

Она выключила рацию и швырнула её в пропасть.

— Ну что, «Апёздолы»... — прошептала она, спрыгивая с террикона. — Посмотрим, как вы запоёте, когда вокруг горит не только эфир, но и земля.

Сцена 7. Клуб «Ржавый Гвоздь»: Культурный шок

Клуб «Ржавый Гвоздь» снаружи напоминал перевернутый корпус гигантского сухогруза, вбитый в бетон Промзоны сорок лет назад. Над входом мигала вывеска, где буква «Г» периодически гасла, превращая название в нечто совсем уж сомнительное.

Сквозняк припарковал свой пепелац прямо на ступеньках, снеся по пути пару мусорных баков, набитых битыми нимбами и шестеренками.

— Приехали, Апёздолы, — он заглушил мотор. — Если нас здесь не убьют в первые пять минут, значит, мы недостаточно громко заявили о себе.

Внутри пахло кислым элем, гарью и застарелым отчаянием шахтеров, которые добывали уголь из костей древних чудовищ. В центре зала, на сцене, освещенной тусклыми прожекторами, творилось нечто невообразимое.

Группа «Сладкие Херувимчики» отрабатывала свой контракт. Пятеро розовощеких парней в белых туниках, расшитых золотыми нитками, старательно выводили балладу о «Вечной тишине и кротости». У вокалиста была арфа, инкрустированная жемчугом, и голос, от которого у Мазута немедленно начался нервный тик.

— ...И будем мы плыть в облаках чистоты-ы-ы... — выводил тенор, закатывая глаза к потолку, где вместо неба висели ржавые балки и капало масло.

Толпа внизу — суровые бесы-сталевары, падшие ангелы в засаленных комбинезонах и просто хмурые обитатели Промзоны — сидела с таким видом, будто их заставили пить теплый кефир вместо ракетного топлива.

— Слышишь это? — Рашпиль сплюнул на пол и начал разматывать кабель своей «Зуботычины». — Это звук умирающей надежды. Пора провести дезинфекцию.