От её слов я даже брови вскинул.

— Какого хрена ты несёшь, Саваж?

— Тогда почему ты позволяешь ей истощать себя? — процедила она, сжав кулаки и делая очередной шаг. — Скоро твой Великий Огонь перестанет быть великим. Он погаснет. И тогда Королева Имаго выйдет из своего кокона, уже не боясь ни тебя, ни меня. Ей больше никто не будет угрожать, а мы с тобой доживём свои последние секунды, как враги.

Я качнул головой.

— Мы не враги, Вик. Но ты должна остановиться.

Она не остановилась.

Девушка продолжила надвигаться, всё такая же беззащитная. Она ещё и фасеточные глаза убрала и сменила их на обычные, человеческие — синие и пронзительные.

Увидев их, я ощутил лавину смятения.

Теперь Саваж выглядела ещё более уязвимой. И в этой ситуации моё хвалёное тактическое мышление, моё хладнокровие — всё куда-то делось. Если бы на месте Саваж был кто-то другой, то я бы не сомневался, но напротив меня была именно она.

— Вик, стой, мать твою!!! — рявкнул я.

— А то что? Убьёшь меня? — Она даже улыбнулась. — Что ж, похоже, я никогда не исполню своего обещания, которое дала самой себе перед тем, как пойти сюда.

Она улыбнулась шире, но вот в глазах у неё появились слёзы.

Внезапно из-за рудной кучи на коленях выполз гизон. Он предпринял ещё одну попытку остановить наше противостояние.

— Перестать должны вы… молю вас, — тихо забормотал он, замерев на месте, чтобы не спровоцировать Саваж на атаку. — Вы же дети ещё… и не там вы сражаетесь. Не там совсем… да, совсем не там. Глупые человеки… глупые… глупые…

Саваж проигнорировала бормотание гизона, так на него и не взглянув.

Она смотрела только на меня и мою правую руку, готовую отправить ключ из лимба в любую секунду.

Видя, что отступать я не собираюсь, девушка остановилась напротив меня, метрах в десяти, после чего произнесла с хладнокровием корпоративного бойца:

— Если не веришь мне, то посмотри на свой лимб. Он теряет свет. А твой Великий Огонь над головой догорает последние минуты. Скоро начнётся головокружение. Эта голая тварь из кокона до сих пор истощает твою силу, но тебе, похоже, это нравится.

При слове «головокружение» я сразу вспомнил наставления погибшей в Горах Гохт эксперта Ёко Мэй.

А она часто предупреждала всех нас:

«Если почувствуете головокружение, слабость и ноющие боли в костях, то сразу предупреждайте. Это симптомы того, что вы заходите в зону влияния Куколки. И сразу проверяйте лимб. Если его свет начнёт тускнеть — то это будет означать, что истощение уже началось».

Не опуская головы и правой руки, я быстро перевёл взгляд вниз, на край своего лимба.

Вот же дерьмо…

Лимб потускнел. Немного, но уже заметно.

А ведь Саваж оказалась права: Сойка истощала меня прямо сейчас, даже находясь под моей защитой.

Головокружения и слабости я ещё не чувствовал, как и того, что меня вообще истощают — настолько Королева делала это аккуратно и незаметно. Я, как последний идиот, надеялся, что Сойка на это не способна, раз настолько слаба. К тому же, рядом лежала куча белой руды — истощай на здоровье!

Но нет.

Сойка решила истощить именно меня — того, кто принял её рождение собственными руками и был готов защитить.

Ну и как это понимать?.. Вообще-то, с такой подставы переговоры не начинают.

— Ну что? Убедился? — с напором спросила Саваж и сделала ещё шаг.

— Убедился, — ответил я, опять глянув ей в глаза. — Но это ничего не меняет. Переговоры должны состояться.

Саваж скрипнула зубами.

— Ты как младенчик, Терехов. Никаких переговоров не будет, Королеве они не нужны. Она лишь тянет время. Забудь о той Сойке, которую ты знал. Теперь это другое существо! Злобная хитрая тварь, у которой одна цель — уничтожить людей! И тебя с Прометеем в первую очередь. Ты этого ещё не понял?

И опять я не двинулся с места, хоть и ощутил наконец, что мой лимб действительно слабеет.

Королева начала истощать меня уже не так аккуратно и нежно, как делала это полминуты назад. Она будто торопилась высосать из меня все силы, пока ещё есть возможность.

Вот теперь появились первые признаки головокружения, пространство коридора задрожало перед моими глазами, исказилось и медленно поехало в сторону, зрение ослабло, всё вокруг стало нечётким.

Но мой Великий Огонь всё ещё держался и горел над головой.