Матрона, развешивавшая бельё на верёвках, при виде улыбающегося Сергея прищурилась так, словно увидела перед собой ядовитую змею. Скрестила руки на объёмной груди и проводила его долгим, тяжёлым взглядом. В Приграничье фальшь чуяли за версту.

С Варей вышло ещё хуже. Сергей попытался галантно забрать у неё полное ведро воды, которое она несла от колодца.

— Оставьте, барин, — резко бросила она, выдернув дужку ведра из его пальцев. Вода плеснула Сергею на сапоги. — У нас тут не бальный зал, неча кланяться. Сама донесу, чай, не переломлюсь.

Сергей сохранил на лице дежурную улыбку, но я видела, как дёрнулась его щека. Он отступил к кузнице, пытаясь найти безопасное место, но там его ждал Степан.

Он сидел на деревянной чурке и медленно, с наслаждением точил топор. Вжик. Вжик. Металл лезвия был абсолютно матовым, не дающим бликов даже на солнце. Чёрное железо. Единственный в нашем мире металл, способный перерубать живые магические лозы Изнанки и пробивать шкуру высших тварей. Добыть его стоило огромных трудов, а выковать — ещё больших.

Степан демонстративно провёл точильным камнем по лезвию, поднял глаза на Сергея и улыбнулся. Это была страшная улыбка человека, который точно знает, куда именно он всадит этот топор, если придётся.

Сергей побледнел, сглотнул и поспешил уйти в сад. Я наблюдала за этим с крыльца. Мне бы вмешаться, защитить гостя по правилам гостеприимства, но я не стала. Чёрный ручей сам проверял его на прочность.

Ближе к полудню я работала в яблоневом саду, проверяя землю у корней. Сергей нашёл меня там.

Он шёл по тропинке, заложив руки за спину, и говорил что-то о том, как здесь, оказывается, живописно, если привыкнуть. Я слушала вполуха, потому что моё внимание привлекло нечто другое.

Сергей поравнялся с центром сада, где росло Дерево Первого Сада. Тонкий ствол, мерцающие металлическим блеском листья, тихое, похожее на звон колокольчиков гудение. Это дерево было не просто магией. Оно было якорем, удерживающим баланс между нашим миром и Изнанкой. Оно питалось моей силой и отвечало мне светом.

Но когда Сергей сделал шаг и оказался в тени его ветвей, произошло странное.

Серебряные листья вдруг поникли. Внутренний свет, всегда ровно пульсирующий в стволе, дрогнул и потускнел, словно на него набросили грязное сукно. Тихий звон превратился в глухой, тревожный шёпот.

Я резко выпрямилась. Земля под моими ногами стала холодной. Дерево реагировало, его отторгало. Словно Сергей нёс в себе нечто несовместимое с жизнью, которую излучал якорь.

— Что с ним? — Сергей тоже заметил, как померкли листья, и отступил на шаг.

— Отойди от него, — приказала я.

Как только он отошёл, серебряный свет медленно, с натугой, начал возвращаться. Внутри меня поселилась липкая тревога. Деревья Первого Сада не обманешь. В Сергее была гниль, которую я пока не могла разглядеть глазами.

Вечер подкрался незаметно. Солнце провалилось за зубчатый край чёрной тайги, и тени во дворе стали длинными и хищными.

Приграничный распорядок не терпит нарушений. На закате все работы прекращаются.

Я подошла к крыльцу, где Михаил уже натягивал тяжёлые кожаные перчатки. На его поясе висел короткий меч, а в глазах горел тот самый огонь стихийника, который он сдерживал днём.

— Иду проверять межевые камни, — коротко бросил он мне.

Межевые камни на границах владений — это массивные валуны, исписанные древними рунами, которые создают невидимую стену. Они отпугивают крупных тварей из Пустоши, не давая им приблизиться к дому. Раз в неделю камни нужно проверять, не треснул ли какой, не стёрлась ли руна.

— Будь осторожен, — предупредила я. — Лес сегодня тихий.

Михаил кивнул, задержал взгляд на моём лице чуть дольше, чем того требовала вежливость, и шагнул за ворота. Теперь моя очередь.

Я достала из поясного мешочка серебряную иглу. У порога дома лежал плоский белый камень с выбитой на нём руной защиты. Я привычно уколола палец и выдавила каплю крови прямо в центр руны. Камень тихо зашипел, кровь впиталась без следа, и по контуру дома пробежала бледно-голубая вспышка. Защита заперта на моей крови. Обязательный вечерний ритуал.

Затем я взяла заранее приготовленный пучок сухой полыни и зверобоя, подожгла его от свечи и прошла по первому этажу, окуривая углы горьким, едким дымом. Это отпугивало мелкую нечисть, которая могла просочиться сквозь щели.