Когда я закончила и заперла тяжёлые дубовые ставни на окнах, дом погрузился в полумрак, освещаемый только масляными лампами. В гостиной было тихо.

Я собиралась пойти на кухню, когда из тени коридора шагнул Сергей.

Он явно поджидал, пока Михаил уйдёт.

— Лиза, — его голос звучал глухо, с надрывом. — Наконец-то мы одни.

Я остановилась, положив руку на поясницу, где под передником висел нож.

— Нам не о чем говорить наедине, Сергей Петрович.

Он подошёл ближе. В свете лампы его лицо казалось измученным. Красивая маска треснула, уступив место отчаянию, искреннему или мастерски сыгранному, я уже не знала.

— Есть о чём, о нас, Лиза. О том, что я натворил, — он протянул руку, словно хотел коснуться меня, но не решился. — Я знаю, ты меня ненавидишь. Я заслужил. Когда твоя сестра… когда Камилла показала мне те письма, я ослеп от ревности и амбиций. Я позволил твоему отцу выгнать тебя. Я стоял и смотрел, как тебя отправляют на верную смерть.

Его голос дрогнул, а я уже перестала удивляться. Мало того что кто-то видел меня с конюхом, так ещё и письма какие-то всплывают. Сети расставлены мастерски, но это не снимает с Сергея вины.

— Но я расплатился за это, Лиза. Каждый день в столице был для меня адом. Камилла оказалась чудовищем. А я понял, что потерял единственное, что было настоящим в моей жизни. Тебя.

Я смотрела на него. В его глазах стояли слёзы. Красивый мужчина, раскаивающийся в своих грехах. Всего четыре месяца назад я бы бросилась ему на шею, рыдая от счастья. Четыре месяца назад я жить без него не могла.

Но сейчас перед моими глазами стояло померкшее серебряное дерево. Я вспомнила холод пустоты, исходящий от него. В Приграничье всё имеет цену и раскаяние тоже.

— Слова — дешёвый товар, Сергей Петрович, — тихо сказала я. — Особенно слова, сказанные в безопасном доме, куда ты приехал на белом коне. Чего ты хочешь на самом деле?

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за глухими, закрытыми ставнями раздался звук. Протяжный, полный тоски и голода вой, от которого стекла в окнах мелко-мелко задрожали. Волкодлаки вышли на охоту.

Сергей вздрогнул и побледнел, а я даже не моргнула.

Сквозняк гулял по тёмному коридору, норовя задуть единственную свечу в моей руке. Мы с Сергеем стояли друг напротив друга, и повисшее между нами молчание становилось всё более гнетущим.

— Лиза, — мягко произнёс он, подавшись вперёд. — Но я не мог оставить тебя в неведении. Я подслушал разговор твоей мачехи… Она не та, за кого себя выдаёт.

— Не здесь, — наконец шепнула я, бросив быстрый взгляд на лестницу. — Идём в малую гостиную.

Я развернулась, не дожидаясь ответа, и пошла по скрипучим половицам. Сергей бесшумной тенью скользнул следом. В гостиной было прохладно, пахло золой и сухими травами. Я не стала разжигать камин, лишь поставила свечу на стол, очертив тусклый круг света.

— Говори, — велела я, кутаясь в шаль. — Что ты узнал в столице?

Сергей опустился в кресло, изящно закинув ногу на ногу, и подался вперёд. Его лицо в неверном свете казалось маской искреннего, почти мученического сочувствия.

— Я понимаю, тебе будет тяжело это слышать, Лиза, — мягко начал он. — Клара — чёрная колдунья. Адептка древнего культа, запрещённого в Империи ещё три века назад. Культа, который преклоняется перед тварями Разлома.

Я замерла, изо всех сил стараясь, чтобы дрожь не выдала меня.

— Откуда такие познания о столичных дамах? — я приподняла бровь, стараясь звучать насмешливо. — Сплетни в клубе?

— Я видел всё сам, — горячо возразил Сергей. — Лиза, я ведь места себе не находил, когда твой отец спешно отослал тебя сюда. Я чувствовал, что что-то не так. Однажды ночью, я не выдержал и пришёл к вашему столичному дому. Старик-привратник пустил меня за пару золотых, я сказал, что забыл у твоего отца важные бумаги.

Он сделал эффектную паузу, словно заново переживая тот вечер.

— Я пробрался через сад к террасе. Окно кабинета Клары было приоткрыто. Я заглянул туда… Лиза, она стояла перед огромным обсидиановым зеркалом, но там не было её отражения. Там клубилась тьма. Она говорила с кем-то… с чем-то по ту сторону Изнанки.

Я молчала. Моё молчание он принял за шок и поспешил выложить на стол свои главные козыри.

Чёрная колдунья. Те, кто вместо спящих семян и весенних ручьёв будят гниль, проклятия и мёртвую кровь. В Империи за такое отправляли на костёр.