Customer
Шрифт:
Мацуяму-сан эти слова несказанно развеселили, и он затрясся в беззвучном смехе.
– - Что тут смешного?
– - Бог.
Старик принял вид оскорбленного достоинства, а хозяин дома непостижимым образом внезапно перешел от веселости к ярости. Он злобно ткнул пальцем в другую кнопку -- в комнату, низко кланяясь, вошел молодой человек в кимоно. Мацуяма-сан показал ему три пальца, потом еще два.
– - Тридцать второй экран, -- шепотом повторил секретарь и издал неповторимо японский звук, выражавший гипертрофированное неодобрение и более всего похожий на приглушенное гудение тромбона в нижнем регистре.
– - Что случилось?– - поинтересовался мистер Смит.
Молодой человек посмотрел на Мацуяму-сан -- можно ли ответить. Разрешение было дано -- таким микроскопическим кивком, что заметить его мог только человек привычный.
– - На заводе номер тридцать два, в префектуре Яматори, где компания производит турбины для подводных лодок и электронные синтезаторы, две минуты назад закончился обеденный перерыв, а кое-кто из служащих до сих пор смеется.
Секретарь взял телефонную трубку и нажал две кнопочки -- очевидно, линия была прямой. Произнеся несколько отрывистых, сердитых фраз, молодой чело-
век вновь устремил взгляд на экран номер тридцать два. Работницы расходились по рабочим местам. Мацуяма-сан повернул рычажок, чтобы включить звук. Появился начальник, выкликнул по бумажке два имени и принялся отчитывать виновниц, которые замерли на месте, низко кланяясь и чуть не плача. Все это было похоже на сцену наказания в каком-то зловещем детском саду.
– - Что происходит?– - спросил любопытный мистер Смит.
– - Сотрудниц клавишного сектора синтезаторного цеха наказывают за смех после окончания перерыва.
– - И какое наказание?
– - Штраф. Половина недельной зарплаты. Если повторится еще раз, будут уволены. А если будут уволены, то не смогут найти работы ни в одной солидной японской компании в течение пяти лет. Такое соглашение подписали крупнейшие корпорации по инициативе господина Мацуямы, который владеет крупнейшей из крупнейших корпораций.
– - Такая страшная кара за хихиканье после окончания перерыва?
– - И за хихиканье до начала перерыва тоже.
– - Ну, а во время перерыва хихикать можно?
– - На то он и перерыв, чтобы отхихикаться.
– - Тяжело, наверно, приходится неисправимым хохотушкам. Этого замечания Мацуяма-сан, судя по всему, не понял и решил не полагаться на клеврета -- внести собственную лепту в разъяснение:
– - Мацуяма-сан дает работу двум миллионам человек, -- сказал он о себе в третьем лице и показал два пальца.
– - Не может быть!– - ахнул Старик.
– - Так вы -- Бог?
– - Бог.
Японец игриво хмыкнул и поднял палец.
– - А меня зовут Смит!– - крикнул мистер Смит.
– - Американец, -- констатировал Мацуяма-сан.
– - С чего вы взяли?
– - Бог тоже американец. Старик и мистер Смит переглянулись.
Трудно было понять: то ли Мацуяма-сан в полном маразме, то ли имеет склонность к иронии.
– - А кто Бог, если не американец?– - на пределе доступной в его возрасте веселости сказал японец.– - Разве Америка -- не любимая страна Бога?
Старик пришел к выводу, что это высказывание носит явно враждебный характер, и решил сменить тему разговора:
– - Странно, что такой богатый и могущественный человек живет в бедном районе.
– - Бог не понимает?– - спросил Мацуяма-сан, и лицо его помрачнело, сделавшись до жути похожим на маску смерти.– - У японцев не один бог. Много. Японцы почитают семью, предков. Я не почитаю предков. Мои предки плохие. Из-за них я все должен был делать сам. Родился здесь, в этом доме. Предки тоже. Повара, плотники, лудильщики, воры. Всякие. Много родственников. Старые, молодые, совсем маленькие. Дяди, тети, двоюродные, троюродные. Все здесь. Шум, гам, никакой тишины. Теперь тут я один. Много тишины, много мыслей, много рассуждений. Братья все умерли. Сестры все умерли. Дети или умерли, или живут в больших домах с бассейном, водопадами, мостиками. Богатые. Пикники устраивают. Два сына были камикадзе. Топили вражеские корабли, погибли. Один в конце войны убил себя. Ему стыдно было. Кому как повезло. Я остался живой. Хранил японские традиции. Двум миллионам дал работу. Скоро еще дам. Вражеских кораблей больше не топим. Устарело. Топим вражеские автомобили, телеви-
зоры, видеокамеры, часы, аудиотехнику. Другие времена/Добра и зла больше нет. Устарели. Другой критерий. Будущее. Эффективно или нет. Иметь или не иметь. Самураи снова воскресли. В бизнесе. Теперь дуэль на собрании акционеров.
– - Минуточку!– - взорвался Старик.– - Вы хотите сказать, что понятие эффективности -- неэффективности вытеснило добро и зло? Я вас правильно понял?
– - Очень правильно. Новое измерение в поведении человечества. Конкуренты тоже говорят про эффективность, но не доводят до логического конца. У них комиссии по контролю качества и прочая ерунда, а хихикать в рабочее время можно. Качество и хихикать несовместимо. Никаких компромиссов в борьбе за тотальную эффективность. Формула такая: тотальная эффективность есть тотальная добродетель.