Шрифт:
— Ты бы, хозяюшка, мучицы еще попросила. Хочется хлебушка, а нет вот этого безобразия, — шепнул Дуне домовой, покосившись на сиротливую горку почти нетронутых лепешек.
— А можно нам еще муки? — Дуня снова провела перьями по столу, но в этот раз безрезультатно.
— Метелка сломалась!
— Лимит на сегодня весь вышел. Три желания — картошка, курица и капуста. Муку завтра испросишь, — коза зевнула во всю пасть. — Давайте, что ли, баиньки? Я после нашего походу притомилась.
— Погодите! Мы же не все рассмотрели! Вот это, наверное, лупа? — Дуня вытащила из сундучка стекло в простенькой деревянной оправе на длинной истертой от времени ручке.
— А ты проверь.
— Да нет. Не лупа. — Дуня посмотрела на Марыську через стекло и пожала плечами. — Не лупа. И не зеркало. Что тогда?
— Да не на меня смотри. Вон, на бумажки. — Марыська кивнула на выглядывающие из папки листки с записями ведьмы.
— Какая разница? — пробормотала было Дуня, но послушно навела кругляш на один из листов и тихо ахнула.
— Ну, что там? — Марыська снова зевнула.
— Там… — Дуня медленно повела стекло вдоль накарябанных строчек. — Невероятно! Почерк изменился! Я легко могу все прочитать! Так… подробно перечисляются ингредиенты для зелья. И вот здесь странное — перетрите стебель золотой розги, возьмите щепоть. Золотая розга? Впервые слышу о таком растении.
— То золотарник. У бывшей хозяйки припасено немного с лучших времен. Запасливая была женщина. За домом раньше золотарника много росло. Чего ж не собрать. — вздохнула Марыська и тут же похвалила Дуню. — А ты как ловка, хозяюшка! Сходу нужный рецепт обнаружила!
— Нужный? Для чего?
— Дак килы с Фимки согнать! Теперь то и я вспомнила, что золотая розга от всякой порчи очень даже хорошо работает! Её заговорить — и на отвар. Выпарить, процедить да дать Фимке выпить. Завтра с утра и запаришь. Там, правда еще кой чего домешать нужно будет. Ты проверь по записанному. Будто бы золу из печи? И землю из следа пострадавшей?
— Да… — Дуня медленно продолжила читать вслух через стекло. — После того, как отвар упарится наполовину, добавьте золу из дров, на которых он готовился. И горсть земли, взятую из следа…
— Ну, завтра и сделаешь. Как придём — Фимка пущай по двору прогуляется, ты и соскребешь что нужно.
— А гребень для чего? — Дуня потянулась за гребешком. — Похож на русалочий.
— Да ну! Русалочьи волосы таким не продрать. Да и не улежался бы он в земле. На поверхность вытянуло бы, чтобы непременно подобрал кто. — Марыська понюхала гребешок совсем как кошка. — Гребень, думаю, от хворей. Ну, и для восполнения сил. Это только для тебя. В личное пользование. Через волосы же сила у ведьмы идёт.
Находки действительно оказались ценнейшими. Особенно метелочка и стекло. Воодушевленная Дуня собралась почитать записи ведьмы еще немного, но сморило от усталости и впечатлений. Она задремала прямо за столом и не почувствовала, как ее отвели в закуток за печку, как помогли раздеться и уложили бережно на кровать, повелев мышухе приглядывать.
Снился Дуне туман. И бабка Куля с внушительного размера гвоздем в руке. Она ходила за Дуней по деревне и порывалась вонзить гвоздь ей в голову. Приговаривала при этом ласково: «Да ты не дергайся, девица. Не больно это! А очень даже полезно! Видала же — какой Минька здоровенный бугай? Гвозди — они на пользу идут! Подставляй макушку!»
Дуня вяло отмахивалась, но в какой-то момент бабка изловчилась и всё-таки воткнула гвоздь ей в темя. Довольно заухав, быстро застучала по широкой шляпке откуда-то взявшимся молотком.
Внутри головы будто взорвалось что-то, и Дуня вскинулась на кровати, замолотила руками, пытаясь отогнать бабку, и не сразу сообразила, что та привиделась ей в дурном сне.
На подушке брюшком кверху вольготно раскинулась похрапывающая мышуха, от печки доносилось раскатистое и грозное: Грррр-ага! Грррхы-агаааа. Грхыыр-хыыы!
За занавеской слабо мерцал огонёк свечи — позвякивая спицами и что-то напевая под нос, кикимора вязала.
— Ты чего взбрыкнула, хозяюшка? — из-под кровати высунулась заспанная Марыська, мигнула по совиному, зевнула. — Приснилось нехорошее? Так надо водицей смыть. Водица в этом деле первое средство.
— Приснилось… — Дуня потирала продергивающуюся болью голову, а шустрая коза уже тащила ей гребень из сундучка.
— Вот! Давай же. Испробуй его силу.
— Прямо сейчас? — расчесываться Дуне не хотелось. Хотелось принять обезболивающую таблетку и снова прилечь.
— Давай, давай. Сразу полегчает. — коза испытывающе уставилась на Дуню. — Ну? Чувствуешь чего?
— Не знаю… — тупые зубцы зацеплялись за волосы, и Дуня просто поскребла ими кожу в том месте, где сильнее всего болело. Ощущение оказалось на удивление приятным, а боль постепенно сузилась до крошечной точки и стихла.
— А я что говорила! — Марыська победно тряхнула ушами. — Нужно будет по светлу к камню сходить, цветы высадить в благодарность. Но то потом. Теперь у тебя другие заботы. Но первее всего — завтрак. Ты бы умылась, хозяюшка. А перед тем на воду пошептала, чтобы сон больше не вспоминать. Мышуха тебе на руки польет. А мы со Звездочкой пока похозяйствуем.